Протоиерей Вениамин Жуков

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

НА РОДИНЕ И ЗА РУБЕЖОМ

Обзор современной истории

 

 

Сей труд посвящается Блаженнейшему

Митрополиту Виталию, Первоиерарху

Русской Православной Церкви Заграницей

 

Человек, сотворенный по образу Божьему и по подобию Его, был наделен Творцом свободной волею для непосредственного и сознательного общения с Ним.

Общение воедино Святой Троицы основано на Любви. Любовь же основана на свободном и соучастном изволении: «Волею бо благоволил еси плотию взыти на крест», славословим мы Господа. Причем Христос исповедует: «Яко не ищу воли моея, но воли пославшаго мя отца» (Иоан. V, 30).

В корне любви человека к Богу и к людям лежит его свободная воля в сочетании с волей Творца.

В основе греха лежит своеволие, охлаждение любви к Нему.

Согрешив своеволием, человек лишил себя блаженного общения с Богом и тем самым нарушил свою цельность и красоту. Как писал Св. Василий Великий, человеческое естество стало «расторгнуто и на тысячу частей рассечено» вследствие греха.

Сын Божий вочеловечился для того, чтобы собрать во едино человека, «рассеченного на тысячу частей». Искуплением греха человеческого, крестной смертью Он дал человеку возможность восстановить в себе образ Божий, предоставив ему Свой Путь, Истину и Жизнь.

Христос перестрадал грехи всего человечества, но спасительны Его страдания только для тех, кто проявляет волю раскрыть свою душу для принятия Его возрождающей любви.

Восстановление в человеке образа Божьего осуществляется различным образом, так как каждый человек наделен различными духовными и телесными силами. Об этом образно сказано Господом в притче о талантах. Из притчи следует, что восстановление это происходит в условиях свободной воли, но отказ от него или нерадение к нему вовлекает в погибель.

Во всякое время препятствием на пути обожения человека стояли его гордость и невежество, наводящие на своеволие и противление Воле Божией. И ныне человек в современной жизни является причиной собственного нестроения и нестроения целого общества. В Церкви это выражается разделениями и расколами. Причем, так же как и в притче о талантах, своевольные члены Церкви находят себе оправдания, не признавая за собой никакой вины, подобно тому, как Адам оправдывал себя перед Творцом своим: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне, и я ел» (Быт. III, 11-12).

Церковь есть особое благодатное тело – Тело Христово, в котором Христос есть Глава, а верные Ему люди – члены.

Церковь есть Божие жилище (Евр. III, 6), а действующая в Ней сила есть Дух Божий, Дух Истины.

Св. Киприан воодушевлено говорил о единстве Церкви: «Церковь одна, хотя с приращением плодородия, расширяясь, дробится на множество. Ведь и у солнца много лучей, но свет один; много ветвей на дереве, но ствол один, крепко держащийся на корне. Отдели солнечный луч от его начала – единство не допустит существовать отдельному свету; отломи ветвь от дерева – отломленная потеряет способность расти»[1].

Всех же соединяет Любовь. Она, как учит Св. Иоанн Златоуст, «воссоединяет, соединяет, сближает и сопрягает нас между собой. Итак, если хотим получить Духа от Главы, будем в союзе друг со другом. Есть два рода отделения от Церкви: один, когда мы охладеваем в любви, а другой, когда осмеливаемся совершить что-нибудь недостойное в отношении к сему телу», т.е. Церкви (На Еф. Бес. XI, 4).

«Истинный христианин, – по слову Епископа Феофана, – дело всякого считает своим делом и готов ради него на все усилия и жертвы. Он то же, что член в теле. Ни один член в теле не живет для себя, а весь для других. Так себя имеет и христианин, под главою Христом, сочетанный со всеми во единое тело».

В наше время изобилия материальных услуг людям все сложнее и сложнее отобрать из окружающего мира «едино на потребу». Многие, стремящиеся к духовной жизни в этих условиях, теряют из виду, что Путь остается все тем же узким и тернистым, как и прежде, как описано в Св. Писании. Желающий быть христианином без особого усилия над собой, без подвига стяжания Святого Духа удовлетворяется внешним образом религиозной жизни, лишая себя духовного рассуждения, необходимого для распознавания «духа времени».

Духовное рассуждение достигается сегодня, как и в прежние времена, христианским образом жизни, в основе которого лежат заповеди Господни, выраженные в Нагорной проповеди. По мере исполнения этих заповедей каждому дается возможность восхождения по духовной лестнице, из них состоящей, к Истине. Из общего стремления в этом восхождении образуется единодушие в церковной жизни.

О цельности Церкви ярко сказал Новомученик Епископ Глуховской Дамаскин: «Одно из двух. Или, действительно, Церковь есть непорочная и чистая невеста Христова, Царство Истины, и тогда Истина – это воздух, без которого мы не можем дышать; или же Она, как и весь лежащий во зле мир, живет во лжи и ложью, и тогда всё ложь, ложь каждое слово, каждая молитва, каждое таинство»[2].

2. Об отношении Церкви к государственной власти

Наше историческое время стало временем усиленной борьбы богоборцев с христианством, а Россия – своего рода лабораторией по изучению способов его уничтожения.

Перед истинным христианином в этих условиях встал вопрос о том, как ему относиться к государственной власти, особенно тогда, когда она ставит своей целью уничтожение Церкви.

В XX веке в России богоборцы попытались склонить верующих к признанию своей власти, как данной от Бога. Делали они это при помощи лояльных церковных приспешников, а для обоснования своих измышлений использовали известные слова Апостола Павла из Послания к Римлянам: «несть власть аще не от Бога» (Рим. XIII, 1-5).

Лжетолкование слов Апостола Павла имело определенный успех: многие оправдывали ими свое беспрекословное повиновение безбожникам.

Однако нерассудительное отношение к вопросу о богоугодности той или иной гражданской власти ведет к отказу от выбора между добром и злом. Мы же, христиане, купленные дорогой ценой, по словам Апостола Павла, не должны отказываться от такого выбора.

Если мы будем соблюдать все догматы православной веры, но одновременно служить безбожникам, то мы согрешим против основного христианского закона: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне» (Матф. VI, 26).

Ложное толкование слов Апостола Павла, которым воспользовалась безбожная власть для нанесения Церкви разрушительного удара, послужило главной причиной разделения в Русской Церкви. Непризнание Божьего благословения на этой власти и восприятие её исключительно как Божьего попущения сохранило бы исповеднический характер Церкви и послужило бы Её внутреннему укреплению. Московская же патриархия, согласившись во всем с гонителями Церкви, лишила себя духа исповедничества и стала солью обуявшей.

Русская Православная Церковь Заграницей никогда не признавала советскую власть как установленную Богом, а Московскую патриархию – как подлинную Русскую Церковь-исповедницу. В этом Она была единомышленна с теми верующими в России, которые, отложившись от Московской церкви, ушли в катакомбы в готовности принять мученичество.

За границей произошли схожие события: в Париже в 1927 году, вследствие действий советской агентуры, произошел фактически такого же рода «политический» раскол, когда группа раскольников признала Советский Союз и лояльного ему церковного возглавителя Митрополита Сергия.

Для правильного понимания отношения Церкви к государству, необходимо привести весь текст из Послания Апостола Павла к Римлянам (XIII, 1-5):

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены.

Посему, противящийся власти противится Божию установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение.

Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от неё;

Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же желаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отомститель в наказание делающему злое.

И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести».

Св. Иоанн Златоуст в Толковании на Послание Апостола Павла к Римлянам (гл. 22) говорит, что в данном месте у Апостола речь идет не о власти каждого начальствующего, а о самом принципе власти:

«Ибо нет власти не от Бога, говорит апостол. Как это? Неужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то, говорю я, отвечает апостол. У меня теперь идёт речь не о каждом начальнике в отдельности, но о самой власти. Существование властей, при чём одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что всё происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, – всё это я называю делом Божьей премудрости. Потому апостол и не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен от Бога, но рассуждает вообще о существе власти...»

В том же смысле толкует слова Апостола Павла о власти Св. Исидор Пелусиот в своем письме к Дионисию:

«Поелику писал ты: что сие значит: “несть власть аще не от Бога”? и спрашивал: ужели каждый начальник поставляется Богом? – то скажу на сие: мне кажется, что ты или не читал Павловых изречений, или же не понял их. Павел не сказал: несть начальник аще не от Бога, но рассудил о самом начальствовании, говоря: несть власть аще не от Бога. То самое, что у людей есть начальства, один начальствует, другие живут под начальством – не просто и не случайно происходит сие, так чтобы народы, подобно волнам, увлекались туда и сюда, но, по словам Павла, это есть дело Божией премудрости... Ибо безначалие везде всего ужаснее, и бывает причиною замешательства и безурядицы. Посему и в теле, хотя оно есть нечто единое, не все равночестно, но одни члены начальствуют, а другие подчинены. Потому в праве мы сказать, что самое дело, разумею власть, т.е. начальство и власть царская, установлены Богом, чтобы общество не пришло в неустройство. Но если какой злодей беззаконно восхитил сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему, или изблевать все свое лукавство, как фараону, и в таком случае понести крайнее наказание, или уцеломудрить тех, для кого нужна и жестокость, как царь вавилонский уцеломудрил Иудеев»[3].

Так же объясняет и Преподобный Иосиф Волоцкий (XVI в.):

«Аще ли же есть царь над человеки царствуя, над собой же имать царствующа скверныя страсти и грехи, сребролюбие же и гнев, лукавство и неправду, гордость и ярость, злейши же всех неверие и хулу, таковой царь не Божий слуга, но диавол, и не царь но мучитель. Таковаго царя ... да не послушаеши ..., аще мучить аще смертию предать».

25 октября 1918 г. Патриарх Тихон писал в своем Послании к Совету Народных Комиссаров по случаю годовщины советской власти:

«Не наше дело судить о земной власти; всякая власть от Бога допущенная, привлекла бы на себя наше благословение, если бы она воистину явилась “Божиим слугой” на благо подчиненных и была “страшная не для добрых дел, а для злых”».

В том же смысле написано «Письмо епископа отошедшего (от Митрополита Сергия) к епископу неотошедшему»:

«Апостол Петр в учении о повиновении власти делает существенное дополнение и говорит: «Повинитеся всякому человечу созданию Господа ради» (I Петр, II, 13), а так как последнею целью повиновения земной власти является Богоугождение (Господа ради), очевидно, и требования властей и их законов не должны противоречить христианской вере и нравственности. Отсюда, следовательно, и повиноваться власти нужно в том, что, по мысли Иоанна Златоуста, ни мало не вредит благочестию – не есть уже только дань Кесарю, но и дань, и оброк диаволу»[4].

В этом «Епископ отошедший» видит «ключ к уразумению важных вопросов современной жизни»:

«Государство диктатуры пролетариата с христианской точки зрения – чистейшая апостасия во всех областях материальной и духовной жизни. Безбожие при апостасии является основным принципом и всякую религию, не исключая христианской, считает вредным дурманом, подлежащим безоговорочному истреблению и выкорчевыванию с таким расчетом, чтобы уничтожить в психике человеческой даже самый инстинкт религиозности, если сверх чаяния он там окажется. На историческую сцену выступила религия человекобожия, развитие которой неизбежно приведет по мысли Ап. Павла к ужасающим перспективам международной жизни (1 Тим. IV, 1-2; 2 Тим. III, 1-5) и появлению лжемессии, человекобога-зверя (2 Сол. II, 4; Апокал. XIII). До очевидности ясно, что сказать о Советской Власти, что она – “Божий слуга есть, тебе во благое” ни в каком случае нельзя, так как христианство и ленинский марксизм не сходятся в определении добра и зла».

Следовательно, от Бога та власть, которая, если и совершит некую несправедливость, все же придерживается исполнения назначений власти, изложенных в вышеупомянутых стихах XIII-ой главы Послания Апостола Павла к Римлянам. А начальник, который действует вопреки этим назначениям, не есть слуга Божий и не имеет ни единого свойства, соответствующего определению истинной власти, которой одной только и обязаны повиноваться христиане не за страх, а за совесть.

В истории Церкви было немало случаев, когда христиане отказывались от повиновения властям «за совесть».

Брат Св. Григория Богослова, Кесарий, известный в те времена врач, состоял при императоре Юлиане в должности лейб-медика. Будучи христианином, он остался при дворе, считая, что в случае нужды сможет помочь своим родным и друзьям благодаря своему положению. Но святители нашли подобное недопустимым, особенно ввиду антихристианской политики властей. Тогда Св. Кесарий, отказавшись от блестящего положения, покинул двор.

Другое предание говорит, что, умирая, Юлиан Отступник воскликнул: «Ты победил, Галилеянин»! Св. Василий Великий сильными словами выразил свою радость, узнав о смерти гонителя: «Прибегайте разделить со мною радость сего праздничного дня все, кто своими слезами, постом и молитвами неотступно молил Бога, а я слова пророка обращаю против гонителя Бога, только что погибшаго смертию, заслуженной его безбожием...» Юлиан Отступник был убит. О смерти его молились христианские подвижники, о чем упоминается в житии Преп. Иулиана (18 октября) и в житии Св. Василия Великого (1 января).

Митрополит Московский Филипп 21 марта 1568 года отказался благословить и вообще разговаривать с царем Иоанном IV Васильевичем: «Мы, Государь, Богу приносим бескровную жертву, а за алтарем льется неповинная кровь христианская...» За эти слова Митрополит Филипп поплатился своей жизнью.

В царствование Екатерины II высочайшим манифестом от 26 февраля 1764 г. за Коллегией экономии было закреплено управление всем без исключения имуществом церквей, монастырей и архиереев. 252 монастыря было закрыто, 161-ому предоставлено существовать лишь на милостыню. Подобное вмешательство светской власти в церковные дела вызвало горячий протест со стороны Митрополита Арсения, который несмотря на тяжкие испытания до конца своей жизни обличал императрицу. Скончался он в 1772 г. в Ревельском равелине, замурованный в темницу.

В магометанской Турции православные не молились за Богослужениями о власть имущих, чему были свидетелями паломники ко Гробу Господню в Иерусалиме, и о чём упоминает проф. Скабалланович в своем Толковом Типиконе: «С наступлением турецкаго владычества у греков из сугубой ектении, как и из великой, стало исключаться прошение за царей и заменяться: «Еще молимся о благочестивых православных христианах»[5]. В Австро-Венгрии православные сербы и румыны не молились о своем императоре Франце-Иосифе, не православном. Точно так же не поминались имена короля Георга, лютеранина, в православной Греции и царя Фердинанда, католика, в православной Болгарии. Вместо них поминались их православные престолонаследники. Такое отношение к власти иногда приводило к конфликту с ней. Так, болгарский Синод был разогнан в 1888 г. Фердинандом Кобургским, и синодальные члены с жандармами были высланы из столицы за то, что отказались в церквах возносить молитву за князя-католика, оскорбившего многими своими действиями Православную Церковь. После этого правительство в течение шести лет не позволяло собираться Синоду.

3. Слово о политике

Теоретически, человек может спасаться при любых условиях, будучи и рабом, и свободным, и бедным, и богатым, живя среди верующих или пребывая среди язычников и атеистов, будучи гражданином республики или поданным Царя. Однако в одних условиях спасаться легче, а в других труднее. Поэтому в заботе о спасении своих чад Церковь не остается равнодушной к условиям общественно-политической жизни, в которых они существуют. Это вопрос не догмата, а пастырской предусмотрительности и духовной целесообразности. И несмотря на то, что ни один образ правления не может признаваться абсолютно совершенным, Церковь указывает своим чадам благоприятную для их спасения форму государственного устроения.

Часто слышится в наши дни, что «Церковь не должна заниматься политикой». Однако полная аполитичность не является достоинством духовной жизни. Часто она означает неучастие в нуждах ближних, равнодушие к добру, страх перед властями и примирение со злом. Хотя каждому христианину, возможно, и не дано стать Митрополитом Филиппом, но каждый должен отвергать беззаконие и уметь сказать слово правды в защиту семьи, народа и Церкви, оставаясь при этом вне политики.

Сама по себе политика касается всех аспектов нашей каждодневной семейной и общественной жизни. От качества политических решений зависит земное благополучие человека: безопасность, здравоохранение, просвещение, индивидуальная и общественная правозащита и т.д. Разве долг христианина не предписывает ему беспокоиться о благоустройстве семьи и общества? Человек, считающий себя христианином и решающий, что все эти аспекты жизни его не касаются, во-первых, отказывается от попечения о ближних, а во-вторых, предоставляет свободу действия врагам всякой добродетели.

Как защитник своего народа, а не как политический деятель выступил Патриарх Тихон 19 января 1918 г.:

«Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это – поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной. Властию, данной нам от Бога, запрещаем вам приступать к тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной. Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение».

В таком же смысле выступил Святейший Патриарх и по случаю заключения большевиками Брест-Литовского мира:

«Заключенный ими мир, по которому отторгаются от нас целые области, населенные православным народом, и отдаются на волю чужого по вере врага, а десятки миллионов православных людей попадают в условия великого духовного соблазна для их веры; мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и стольный град Киев, мать городов, колыбель нашего крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской; мир, отдающий наш народ и русскую землю в тяжкую кабалу, – такой мир не даст народу желанного отдыха и успокоения, Церкви же Православной принесет великий урон и горе, а отечеству неисчислимые потери».

Годовщина советской власти так же вызвала смелое обращение Патриарха:

«Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью, и вместо мира искусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится конца порожденной вами войне, так как вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян доставить торжество призраку мировой революции. Соблазнив темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы, вы отуманили его совесть и заглушили в нем сознание греха».

В царское время Митрополита Антония (Храповицкого) часто укоряли за якобы внесение политики в церковную жизнь. 20 февраля 1905 года он выступил в Исаакиевском Соборе с проповедью, сказав при этом следующие слова:

«Если поколеблется единственная власть в России, которой народ верит и которая нравственно объединяет и русских граждан между собой и инородческие племена в империи, то не пройдет и 25 лет как Россия распадется на множество пределов, друг другу враждебных, то новая власть, презирающая русский народ, начнет с того, что лишит народ права изучать закон Божий в училищах, кончит тем, что будет разрушать храмы и извергать мощи угодников Божиих из священных рак и собирать в музеи и анатомические театры, то народ наш будет несчастнейшим из народов, придавленный гораздо более тяжким игом, чем крепостное право, и, наконец, наши западные враги – мнимые друзья – подобно жадным коршунам, ждут этого времени...»

Это «политическое» выступление Владыки было встречено многими насмешками. Нельзя не признать сейчас, что оно оказалось пророческим.

В статье 1922 года «Церковь и политика» Митрополит Антоний указал на одну особенность одноименной темы:

«Вопрос этот по отношению ко всякой речи, проповеди и соборному постановлению ставится с 1905 г. каждый раз, когда духовные лица или учреждения высказываются за самодержавие или вообще за монархию, но никогда не ставится, когда они высказываются против того или другого... Вот и теперь то же самое, что и в тогдашней прессе. Заступаться за армию – не политика, призывать её на бой с большевиками – не политика, осуждать социализм – не политика, а пояснять, что монархия является единственной властью, при которой вера и Церковь не будут гонимы – это политика!».

Подробно разбирается вопрос о политике и в «Окружном послании Собора Архиереев Русской Православной Церкви Заграницей» в ответ на «Декларацию» Митрополита Сергия (27 августа / 9 сентября 1927 г.):

«Иерархи (подписавшие «Декларацию» - прим. прот. В.Ж.) благословляют противохристианскую политику врагов всякой религии. Положение дела совершенно чуждое Церкви, вредное и опасное, способное создать новую тяжкую смуту в Церкви и дать повод опасаться за чистоту Православия в России. Церковь не может благословлять противохристианскую, а тем более безбожную политику. Утверждая это, мы не хотим сказать того, что Церковь должна быть совершенно чужда политике государства. Церковь должна быть выше политических страстей и партийности, однако она должна не только благословлять христианскую политику государства, но и борьбу с его противохристианскими, а тем более безбожными началами».

Утверждение, согласно которому Церковь должна стоять вне политики, не только ничем не оправдано, но и в корне неверно, особенно если не забывать о том, что в последние времена произойдет общее отступничество от истинной веры, связанное с определенным политическим явлением.

«Сын погибели» – антихрист – представлен в Св. Писании и в творениях Святых Отцов как политическая фигура, которая вырастет на основе всеобщего развращения, неверия, безбожия и крайнего материализма. «Придет же сей, антихрист, пишет Св. Кирилл Иерусалимский, когда исполнятся времена римского царства, и приблизится конец мира. Вдруг восстанут десять римских царей царствующих, может быть в разных местах, но в одно и то же время, в последних будет антихрист, который, с помощью волшебства и искусства захватит себе Римскую державу, уничтожит трех прежде него царствовавших, имея уже под своей властью семерых»[6].

4. Разрушительный процесс в Русской Церкви.

Обновленчество

Под воздействием безбожной власти в России началось массивное отступление от истинного Православия и попрание церковных правил. Это проявилось, прежде всего, в возникновении и укреплении так называемого движения «обновленчества» или «живоцерковничества». Одним из первых деяний этого движения стало признание антихристианской советской власти в качестве законной.

Наиболее позорную славу в борьбе против Христовой Церкви стяжали себе в первые послереволюционные годы главные организаторы «обновленчества» – Еп. Антонин (Грановский), Еп. Леонид (Окропиридзе), Архиеп. Евдоким (Мещерский), священники Введенский, Красницкий, Белков, Боярский и бывший обер-прокурор Св. Синода при Временном Правительстве В. Н. Львов.

Обновленцы вышли из кругов русской интеллигенции. Эти лица интересовались идеями христианства, но не входили в настоящую церковную жизнь и поэтому не могли воспринять присущие Ей внутренние законы. В Петрограде и Москве ими образовывались религиозно-философские общества. На заседаниях общества в Петербурге председателем долгое время был Епископ Сергий (Страгородский), в будущем первый патриарх Московской патриархии. Одним из видных участников собраний обществ был будущий вождь обновленцев Епископ Антонин (Грановский). Среди участников религиозно-философских встреч были лица, ставшие впоследствии учителями так называемой парижской школы – будущие преподаватели Сергиевского института в Париже и учинители евлогианского раскола за рубежом.

Из религиозно-философских кружков вышло так называемое "прогрессивное" духовенство, возглавившее при большевиках обновленческий раскол в Церкви.

Проф. Б. В. Титлинов, один из главных деятелей обновленческого движения, признает, что «в области внутренних церковных задач Живая Церковь поставила своею целью, прежде всего, освобождение церковной жизни от влияния монашеского епископата и передачу руководства церковными делами в руки белого духовенства»[7].

«Патриарха Тихона и верных ему чад Церкви теснили с одной стороны обновленцы, а с другой – гражданская власть, которая открыто покровительствовала последним. Положение стало особенно трагическим в мае 1922-го года, когда, в связи с вопросом об изъятия церковных ценностей, Патриарх Тихон, Митрополит Вениамин и много епископов были преданы суду и арестованы. Создалась обстановка, в которой открылась возможность действовать петроградской группе обновленцев»[8].

«Делегация петроградской группы была допущена к арестованному Патриарху. Скрывая от него свои истинные намерения и прикрываясь якобы заботой о Церкви, делегация докладывала ему о наступившей в Церкви анархии. Они сообщали, что патриаршее управление совершенно лишено возможности функционировать и фактически закрыто»[9].

В результате Патриарх согласился на предъявленное ему требование о сложении с себя полномочий по управлению Церковью. Им было написано послание старейшему по хиротонии Митрополиту Ярославскому Агафангелу: «Вследствие крайней затруднительности в церковном управлении, возникшей от привлечения меня к гражданскому суду, почитаю полезным для блага Церкви поставить Ваше Высокопреосвященство во главе церковного управления до созыва Собора. На это имеется согласие гражданской власти, а потому благоволите прибыть в Москву»[10].

«Группа священников, уполномоченных только содействовать передаче патриарших дел Митрополиту Агафангелу, сама себя в тот же вечер переименовала в Высшее Церковное Управление и самочинно присвоила себе высшую административную власть в Русской Церкви»[11]. Вот письмо по этому делу «Инициативной группы прогрессивного духовенства «Живая Церковь» председателю ВЦИК М. И. Калинину: «Настоящим доводится до сведения Вашего, что, ввиду устранения Патриархом Тихоном себя от власти, создается Высшее Церковное Управление, которое с 2 / 15 мая приняло на себя ведение церковных дел в России»[12].

Митрополит Агафангел не соглашался сотрудничать с обновленцами, и его присутствие могло серьезно помешать их планам захвата власти. Согласие гражданских властей, о котором говорилось Патриарху, оказалось отмененным. Митрополит не смог выехать из Ярославля в Москву.

Обновленцы воспользовались резолюцией Патриарха, чтобы обманом овладеть церковной властью. В попытке оправдать свои самочинные деяния они неоднократно ложно утверждали, что приступили к управлению Церковью по соглашению с Патриархом[13], что состоят членами Высшего Церковного Управления «согласно резолюции Святейшего Патриарха Тихона»[14] и что «приняли из рук самого Патриарха управление Церковью»[15].

Несколько лет спустя за границей евлогиане применят почти такую же тактику для оправдания раскола, учиненного ими в Зарубежной Церкви.

Сквозь притворство прорывалась подлинная природа «церковных» деятелей-обновленцев и лживость их мотивации. Так, например, когда на собрании живоцерковников один священник предложил не проводить никаких реформ иначе как с благословения Патриарха, председатель собрания Епископ Антонин заявил: «Так как Патриарх Тихон передал свою власть Высшему Церковному Управлению без остатка, то нам нет надобности бегать за ним, чтобы брать у него то, чего уже в нем не имеется».

Руководители этого апостасийного движения, поставившие себе целью обновить Церковь, допускали грубое нарушение установленных Вселенскими Соборами церковных правил и добивались упразднения соборно установленной и признанной всеми восточными Православными Патриархами власти Патриарха. Вопреки правилам Св. Апостол, Вселенских Соборов и Св. Отцов (Ап. 17, 18; 6 Всел. 3, 12, 48; Св. Василия Вел. 12), они ввели женатый епископат и второбрачие клириков (см. "Постановления" лжесобора от 4 мая 1923 г.). Происходил уклон в сторону протестантского лжеучения, проповедующего о Христе как о человеке. Так, например, в программе реформ «Живой Церкви»[16] читаем: «Восстановление евангельского первохристианского вероучения, с нарочитым развитием учения о человеческой природе Христа Спасителя и борьба со схоластическим извращением Христианства». А один из подразделов программы носил заглавие: «Страшный суд, рай и ад, как понятия нравственные»[17].

Из своего заключения в Донском монастыре Патриарх Тихон, убедившись в том, что он обманут в своем доверии этим людям, издал 6 декабря 1922 г. документ следующего содержания: «Мы по долгу нашего первосвятительского служения призываем всех верных сынов Божиих стать твердо и мужественно за веру Божию и на защиту Святой Церкви древле-православной – даже до уз, крови и смерти, если того потребуют обстоятельства жизни. Запрещаем признавать Высшее Церковное Управление, как учреждение антихриста, в нем же суть сыны противления Божественной Правде и церковным святым канонам. Сие пишем, да ведомо будет всем вам, что властью данной нам от Бога, анафематствуем Высшее Церковное Управление и всех, имеющих с ним какое-либо общение».

Такое неприятие детища безбожной власти заставило последнюю поднять ожесточенную кампанию в прессе, со всевозможными "петициями" духовенства и мирян против Патриарха.

Противодействие этой кампании со стороны Русской Православной Церкви Заграницей, обнародовавшей многочисленные обращения к главам государств и Церквей, помогло приостановить судебное дело, затеянное против Патриарха Тихона.

Под непосредственным наблюдением советской власти 29 апреля 1923 г. открылся поместный живоцерковный «Собор», главной задачей которого было разрешение вопроса «об отношении советской власти к Патриарху Тихону, о создании нового административного аппарата и т. п.» (см. "Слово" прот. Введенского). Этот лжесобор лишил Патриарха Тихона сана и звания Патриарха. Под решением подписались 45 «епископов», среди которых было немало самозванцев. По поводу этого акта прот. Виноградов пишет следующее: «Один из бывших на этом “соборе” молодых епископов Иоасаф (Шишковский) рассказывал мне лично, как произошел этот акт. Главари собора Красницкий и Введенский собрали для сего совещания всех присутствовавших на “соборе” епископов, и, когда начались было многочисленные прямые и непрямые возражения против предложенной этими главарями резолюции о низложении патриарха, Красницкий совершенно открыто заявил всем присутствующим: “Кто сейчас же не подпишет этой резолюции, не выйдет из этой комнаты никуда, кроме как прямо в тюрьму”. Терроризированные епископы (в том числе и сам Иоасаф) не нашли в себе мужества устоять перед перспективой нового тюремного заключения и каторжных работ концентрационного лагеря и... подписали, хотя почти все они в душе были против этой резолюции. Ни для кого из церковных людей не было сомнения, что этот приговор “собора” был сделан по прямому заданию советской власти, и что теперь нужно со дня на день ожидать судебного процесса и кровавой расправы над Патриархом»[18].

Своим сопротивлением антихристовой власти Патриарх Тихон выходил на тот путь, на который он призывал вступить всех верных сынов Божиих – «даже до уз, крови и смерти, если того потребуют обстоятельства жизни».

При попустительстве нового Церковного управления советская власть арестовала и заключила в тюрьму Митрополита Агафангела, Архиепископа Могилевского Константина, Епископа Орловского Серафима, а также преемственно управлявших Московской епархией Епископов Николая Звенигородского, Иннокентия Клинского и Никанора Богородского. Был арестован, заключен в тюрьму и впоследствии расстрелян Митрополит Петроградский Вениамин, после того как он лишил священного сана и отлучил от Церкви членов самочинного Церковного Управления – священников Введенского, Красницкого и их ближайшего сотрудника псаломщика Стадника – и обратился к своей пастве с воззванием, предостерегающим её от признания «Живой Церкви».

Бывший в Москве свидетелем всех этих событий прот. Виноградов сообщил следующее о «Живой Церкви»:

«Надо иметь в виду, что глубоко ошибаются все те, кто полагает, что обновленчество родилось как внутреннее церковное оппозиционное против Патриарха Тихона движение, которое для своего обнаружения и развития лишь воспользовалось арестом Патриарха и полной поддержкой ГПУ. Еще более ошибаются те, кто ставят это движение в генетическую связь с церковно-общественным движением к оживлению церковной жизни в первом десятилетии текущего столетия (откуда обновленчество в действительности заимствовало лишь когда-то притягательные лозунги: “обновление”, “живая церковь”). Совсем нет. Все это обновленческое движение было всецело делом рук Тучкова[19], для которого лидеры обновленчества явились одновременно и добровольными, и подневольными советниками и орудиями внутрицерковного террора»[20].

Постепенно выявлялась из самих недр этого движения его подлинная сущность.

Прот. Красницкий в своем вступительном слове перед открытием Собора живоцерковников указал на его главную цель: «Основная сущность современной Церкви – в её искреннем признании социальной революции при сохранении строгой церковности». «Все мы должны стать друзьями Советской власти», – заявил Еп. Антонин на том же Соборе.

Грамота живоцерковного Высшего Церковного Управления, оглашенная при открытии собора, гласит: «Отечество наше совершает переустройство жизни своей на новых началах. Изменяется уклад народного быта. Не доставало доселе этому перевороту внутреннего благодатного от веры осенения».

Так же характерна статья прот. Введенского:

«Мы должны обратиться со словами глубокой благодарности к правительству, которое, вопреки клевете заграничных шептунов, не гонит церкви. В России каждый может исповедывать свои убеждения. Слово благодарности должно быть высказано единственной в мире власти, которая творит, не веруя, то дело любви, которое мы, веруя, не исполняем, а также вождю Сов. России В. И. Ленину...»[21]

Приведем еще одно заявление «Живой Церкви» из «Соборных постановлений»: «Церковным людям не надлежит видеть в Советской Власти – власть антихристову. Наоборот, Собор обращает внимание, что Советская Власть, государственными методами, одна во всем мире, умеет осуществить идеалы Царства Божия. Поэтому каждый верующий церковник должен быть не только честным гражданином, но и всемерно бороться, вместе с Советской Властью, за существование на земле идеалов Царства Божия».

Все приведенные факты и высказывания ясно указывают, что сущность «Живой Церкви» та же, что и у покрываемой ею советской власти - антихристова.

В последующих главах мы рассмотрим явления, лежащие в основе политики нынешней Московской Патриархии. Сейчас же, забегая вперед, приведем заявление Патриарха Алексия (Симанского), сделанное на 5-ой Всесоюзной конференции сторонников мира в Москве 11 мая 1955 года и не уступающее заявлениям живоцерковников:

«Русская Православная Церковь едина со всем нашим народом. Она всецело поддерживает миролюбивую внешнюю политику нашего Правительства не потому, что, как говорят наши недруги, она якобы несвободна, а потому, что эта политика справедлива и соответствует христианским идеалам, проповедуемым учением Церкви»[22].

Однако приемы, использованные большевиками в случае с «живоцерковниками», оказались слишком грубыми, а нарушение канонов – слишком явным. Посему большая часть духовенства и мирян не примкнула к движению «Живая Церковь». Богоборцы тогда стали искать такого «канонически правильного» епископа, который бы согласился, не нарушая канонов, служить антихристовой власти.

5. Митрополит Сергий и разрыв преемства в Русской Церкви

Советам нужен был авторитетный иерарх, законный предстоятель Церкви, который пошел бы на сотрудничество с властью и возглавление церковного управления, состоящего как из православных, так и обновленцев. Добиться этого от Патриарха Тихона не удалось, он становился помехой.

25 марта 1925 года в день Благовещения Патриарх Московский и всея Руси Тихон скончался.

Кончина Патриарха покрыта тайной, однако у Левитина и Шаврова есть важное свидетельство: «Покойный настоятель храма Ильи пророка в Обыденном переулке в Москве о. Александр Толгский, умерший в 1962 году, говорил одному из авторов: «После признаний, сделанных мне во время исповеди одним из врачей больницы Бакунина, у меня нет ни малейших сомнений в том, что Патриарх Тихон был отравлен»[23].

«30 марта / 12 апреля 1925 года, в Донском монастыре в Москве, на грандиозном погребении Святейшего Патриарха Тихона сонмом шестидесяти иерархов и нескольких сотен клириков, «при небывалом громадном стечении мирян», вскрывается и оглашается завещательное распоряжение почившего, принятое им незадолго до своей кончины, о каноническом преемстве высшей церковной власти.

Местоблюстителем Патриаршего Престола в завещании назначается всем известный своей кротостью и преданностью Церкви митрополит Казанский и Свияжский Кирилл (Смирнов).

В случае невозможности ему («по независящим обстоятельствам») приступить к этой должности, указывается второе лицо: митрополит Ярославский и Ростовский Агафангел.

В случае невозможности и сему святителю (по тем же «независящим обстоятельствам») приступить к этой должности указывается третье лицо: митрополит Крутицкий Петр.

Так как первые два кандидата, указанные в завещательном распоряжении, в это время находились в ссылке, то по соборному утверждению сонма иерархов, собравшихся на погребение Патриарха, в должность Патриаршего Местоблюстителя с cего числа вступил митрополит Крутицкий Петр.

Кратковременное управление Церковью этим Первосвятителем успело, однако, ознаменоваться одним очень важным мероприятием, направленным против обновленчества, но слишком дорого обошедшимся самому митрополиту Петру. Имеем в виду послание Патриаршего Местоблюстителя от 15 / 28 июня 1925 г., направленное против участия православных в очередном обновленческом лжеcоборе.

Видя новый провал своих намечавшихся авантюр... иересиарх и главный заправила обновленчества лжемитрополит А. И. Введенский выступает на своем «Соборе» с клеветнической, провокационной акцией, направленной против личности Патриаршего Местоблюстителя с целью политической компрометации его в глазах государственной власти со всеми вытекающими отсюда последствиями.

После этого Патриарший Местоблюститель митрополит Петр, предвидя неизбежное и скорое пресечение своей первосвятительской деятельности в результате клеветнических выпадов против него со стороны раскольников и усилившейся диффамации в гражданской печати, 22 ноября / 5 декабря пишет завещание на случай своей кончины, а 23 ноября / 6 декабря пишет завещательное распоряжение о передаче высшей церковной власти в случае невозможности ему дальнейшего возглавления Церкви.

27 ноября / 10 декабря 1925 г. в Москве состоялся арест Митрополита Петра и пожизненные (длившиеся 12 лет) ссылка и одиночное заключение в отдаленных пределах Крайнего Севера и Сибири, окончившиеся его расстрелом 27 сентября / 10 октября 1937 г.

В силу завещательного распоряжения Митрополита Петра от 26 ноября / 6 декабря 1925 г. в исполнение должности Заместителя Патриаршего Местоблюстителя должен был вступить один из трех нижеследующих иерархов: Сергий (Страгородский), Митрополит Нижегородский, или (если ему невозможно будет исполнить это поручение) Михаил (Ермаков), Митрополит Киевский и Галицкий, Патриарший Экзарх Украины, или (если ему невозможно будет исполнить это поручение) Иосиф (Петровых), Архиепископ Ростовский, викарий Ярославской епархии, несколько позже Митрополит Петроградский.

Ввиду того, что все трое оказались налицо, в исполнение должности Заместителя Патриаршего Местоблюстителя с 27 ноября / 10 декабря 1925 г. вступает Митрополит Нижегородский Сергий»[24].

Митрополит Сергий, после своего особого обращения к епископату от 11 / 24 мая 1926 г., получает поддержку и утверждение в качестве Заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола.

Вскоре он издает заявление, которое приемлемо для православных, но не удовлетворяет власть. Поэтому 27 ноября 1926 г. его арестовывают. Временным Заместителем Местоблюстителя становится Архиепископ Серафим Угличский (Самойлович).

Как и Митрополит Петр, Архиепископ Серафим категорически отказался подписать какую бы то ни было декларацию о лояльности властям и принять условия, при выполнении которых была бы возможна "легализация" церковного управления. Свой отказ он мотивировал тем, что «не считает себя полномочным решать основные вопросы принципиального характера без находящихся в заключении иерархов».

Имеются сведения, что Митрополитам Кириллу и Иосифу также предлагали написать необходимую советской власти декларацию, но и они отказались.

30 марта 1927 г. Митрополита Сергия выпустили из тюрьмы.

Советская власть, давно искавшая законного предстоятеля Церкви, лояльного ей и подходящего для осуществления ее замыслов, сделала свой выбор. Большевики, очевидно, не забыли, как 3 / 16 июня 1922 г. Митрополит Сергий, совместно с Архиепископом Евдокимом (Мещерским) и Архиепископом Серафимом (Мещеряковым), подписал «Воззвание» о признании ими каноничности самочинного обновленческого Высшего Церковного Управления[25]. Впоследствии Митрополит Сергий покаялся в этом, но, как сказал о нем старец Нектарий Оптинский, "яд сидел в нем".

29 июля 1927 г. Митрополит Сергий (Страгородский) обнародовал печально известную "Декларацию", на этот раз полностью удовлетворившую советскую власть. В связи с публикацией этой декларации в газете «Известия» появилась очень важная статья. Одной фразой она охарактеризовала сделанный Митрополитом Сергием шаг: «Дальновидная часть духовенства (т.е. обновленцы – примечание прот. В. Ж.) еще в 1922 г. вступила на этот путь».

Приведем главные выдержки из "Декларации" Митрополита Сергия:

«Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными Советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время признавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный на Союз, будь то война, бойкот, какое-либо общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное Варшавскому, сознается нами, как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза “не только из страха, но и по совести”, как учит нас Апостол (Рим. XIII, 5)... Теперь, когда наша Патриархия, исполняя волю почившего Патриарха, решительно и бесспорно становится на путь лояльности, людям указанного настроения придется или переломить себя, или оставить свои политические симпатии дома, приносить в церковь только веру и работать с нами только во имя веры, или, если переломить себя они сразу не смогут, по крайней мере, не мешать нам, устранившись временно от дела».

Этим заявлением фактически исполнялась программа живоцерковного Высшего Церковного Управления: «Не доставало доселе этому перевороту внутреннего благодатного от веры осенения», и достигалась цель, указанная прот. Красницким: «Основная сущность современной Церкви – в ее искреннем признании социальной революции при сохранении строгой церковности».

«Декларация... вызвала глубочайшее потрясение всего православного мира. Со всех концов русской земли раздались голоса протеста духовенства и мирян. На имя митрополита Сергия посыпалась масса “посланий”, в копиях распространяемых по всей стране. Авторы посланий умоляли митрополита Сергия отказаться от выбранного им губительного пути»[26].

«По количеству и по духовному удельному весу протестующих можно было судить об объеме, глубине и нравственной силе протеста. В числе протестующих были самые замечательные церковные деятели России: Митрополит Петр, арестованный и сосланный, но не отказавшийся от своих прав законный Первосвятитель Русской Православной Церкви, Местоблюститель Патриаршего Престола; Митрополит Агафангел, первый заместитель Патриарха; Митрополит Иосиф Петроградский, заместитель Митрополита Петра; Митрополит Кирилл Казанский, глубокочтимый православной Русью; Архиепископ Иларион (Троицкий), знаменитый сподвижник Патриарха Тихона; Архиепископ Пахомий Черниговский; Епископ Виктор Глазовский; Епископ Варлаам Пермский; Епископ Евгений Ростовский; Епископ Дамаскин Глуховский; Епископ Василий Прилукский; Епископ Алексий Воронежский; Епископ Иерофей Никольский; Епископ Иларион, викарий Смоленский; Епископ Димитрий Гдовский; Епископ Сергий Нарвский; Епископ Максим Серпуховский; Епископы: Гавриил, Аверкий, Нектарий, Феодор, Филипп, Стефан, Петр и др. епископы, находившиеся в ссылке, тюрьмах, политических изоляторах и концлагерях.

Среди протестующих были и замечательные представители священства, богословы-профессора и церковно-общественные деятели: знаменитый богослов и философ, проф. Московской духовной академии о. Павел Флоренский, проф. Московской духовной академии o. Феодор Андреев, бывший президент Петербургского религиозно-философского общества, знаменитый русский философ проф. А. С. Аскольдов, философ А. А. Мейер, проф. Петербургской духовной академии А. И. Бриллиантов, проф. М. А. Новоселов, проф. Московской консерватории философ А. Ф. Лосев, проф. психиатр В. Н. Финне, диакон и доцент Петербургского университета В. В. Финне, профессора Петербургского университета Д. И Абрамович и В. Л. Комарович, профессора Военно-юридической академии С. С. Абрамович-Барановский и А. Н. Колосов, философ доктор М. Н. Маржецкий, о. Василий Верюжский, о. Сергий Тихомиров, о. Валентин Светицкий, о. Александр Сидоров, о. С. Мечов, о. Викторин Добронравов, о. Никифор Стрельников, о. Николай Прозоров, о. Александр Кремышанский, о. Николай Пискановский, о. Сергий Алексеев, о. Анатолий Жураковский, игумен Варсанофий (Юрченко), протоиерей Григорий Селецкий, протоиерей Антоний Котович и многие другие»[27].

«После целого потока таких бесчисленных “Посланий”-протестов, начались нескончаемые вереницы делегаций с мест к митрополиту Сергию в Москву. Одной из таких делегаций была и историческая делегация Петроградской епархии, возглавляемая Епископом Димитрием Гдовским, прибывшая в Москву 27 ноября 1927 г.»[28]. Делегация привезла письмо от епископата (подписанное семью епископами), письма от священства (подписанные лучшими представителями петербургского духовенства) и от мирян (подписанные многими научными работниками Академии наук, университета, Военно-медицинской академии и других научных и учебных заведений).

Представители разных епархий со всех сторон России приезжали в Москву и на коленях, рыдая, умоляли его исправить роковую ошибку. Из тюрем, ссылок и концлагерей дошел до Митрополита Сергия протестующий голос исповедников и мучеников...

«Митрополит Сергий, нарушив основной православный церковный закон, основу основ святых православных канонов (34-е апостольское правило, по которому первый епископ ничего не должен творить без рассуждения всех прочих епископов), отказался устно, письменно и печатно внять голосу протестующих и обрушился на несогласное с ним духовенство с самыми страшными прещениями, квалифицируя всех несогласных с его “новой церковной политикой” – “контрреволюционерами”, предавая их тем самым на расправу органам ГПУ»[29].

После этого начался раскол в Церкви. Ряд епархий, возглавляемых архипастырями, стал отходить от Митрополита Сергия и его «Синода», учинивших новый обновленческий раскол: создание церкви, лояльной советской власти и служащей интересам богоборческого советского государства.

Первыми отложились петроградцы: Епископы Димитрий Гдовский и Сергий Нарвский со своими паствами. 16 декабря 1927 года они направили Митрополиту Сергию специальное мотивированное послание. Затем подобное же послание с мотивами отхода написали 6 февраля 1928 г. Митрополит Агафангел, Архиепископ Серафим Угличский, Митрополит Иосиф Петроградский, Архиепископ Варлаам, бывший Пермский, Епископ Евгений Ростовский. 22 декабря 1927 г. отложилась Глазовская епархия, возглавляемая Епископом Виктором. 9 января 1928 г. отложился управляющий Воронежской епархией Епископ Козловский Алексий со своей паствой. 12 января отложился Иерофей, Епископ Никольский со своей паствой. 30 декабря 1927 г. отложились Серпуховское духовенство и миряне.

В разное время отложились и прервали общение с Митрополитом Сергием Митрополит Кирилл, Архиепископ Пахомий, Епископы Дамаскин, Василий, Иларион (викарий Смоленский), Максим Серпуховский, Аверкий, Нектарий (Трезвинский) и многие другие со своими паствами, написав Митрополиту Сергию мотивированные послания.

Монсиньор Мишель Д'Ербиньи, католический епископ, представитель Ватикана в России в первые годы Советской России, свидетельствовал, что три четверти епископата отложилось от Митрополита Сергия[30].

Многочисленные протесты указывали на противоестественную связь церковной администрации с безбожным государством:

«Выступление Митрополита Сергия весьма похоже на подобные же политические выступления обновленцев, отличаясь от них не по существу, а только по форме и объему», «послание, принимая без всяких оговорок официальную версию, всю вину в прискорбных столкновениях между Церковью и государством возлагает на Церковь, на контрреволюционное настроение Её клира. Таким образом, Митрополит Сергий презрел кровь мучеников»[31].

Епископ Дамаскин пишет в сентябре 1927 г.:

«Одно из двух, или действительно Церковь есть непорочная и чистая Невеста Христова, Царство Истины, и тогда Истина – это воздух, без которого мы не можем дышать, или же она, как весь лежащий во зле мир, живет во лжи и ложью, тогда всё ложь – каждое слово, каждая молитва, каждое таинство.

Мы же утверждаем, что ложь рождает только ложь, и что не может она быть фундаментом Церкви. У нас перед глазами позорный путь “Церкви лукавнующей” – обновленчества; и этот же позор постепенного погружения в засасывающее болото все более и более страшных компромиссов и отступничества, этот ужас полного нравственного растления неизбежно ждет церковное общество, если оно пойдет по пути, намеченному деяниями Синода. Нам кажется, что Митрополит Сергий поколебался в уверенности во всемогуществе Божием в роковой миг, когда он подписывал Декларацию... И это колебание, как страшный толчок, передастся всему Телу Церкви и заставит его содрогнуться. Не одно человеческое сердце, услыхав слова Декларации в стенах храма, дрогнет в своей вере и в своей любви и, может быть, раненное в самой сокровенной святыне, оторвется от обманувшей Церкви».

Отложившийся Епископ Козловский Алексий, управляющий Воронежской епархией, пишет:

«Стоя на страже Православия и зорко следя за всеми проявлениями церковной жизни не только во вверенной нашему смирению епархии, но и вообще в Патриархате, мы, к великому нашему прискорбию обнаружили в последних деяниях возвратившегося к своим обязанностям Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Сергия, Митрополита Нижегородского, стремительный уклон в сторону “обновленчества”, превышение прав и полномочий, предоставленных ему, и нарушение св. канонов (решение принципиальных вопросов самостоятельно, перемещение и увольнение архиереев без суда и следствия и т. п. (см. Кирил. Прав. 1; Апост. Прав. 34).

Своими противными духу Православия деяниями Митрополит Сергий отторгнул себя от единства со святой Соборной и Апостольской Церковью и утратил право предстоятельства Русской Церкви».

Из письма Серпуховского духовенства (30 дек. 1927 г.):

«Вы являетесь никем иным, как продолжателем так называемого “обновленческого” движения, только в более утонченном и весьма опасном виде, ибо, заявляя о незыблемости Православия и сохранения каноничности, Вы затуманиваете умы верующих и сознательно закрываете от их глаз ту пропасть, к которой неудержимо влекут Церковь все Ваши распоряжения».

Из резолюции Митрополита Иосифа на доклад петроградских викариев от 23 декабря 1927 г.:

«Для осуждения и обезврежения последних действий Митрополита Сергия, противных духу и благу святой Христовой Церкви, у нас по нынешним обстоятельствам не имеется других средств, кроме как решительный отход от него и игнорирование его распоряжений».

Также в письме к одному петроградскому архимандриту Митрополит Иосиф писал:

«Не судите же меня так строго и четко усвойте следующее:

1. Я отнюдь не раскольник и зову не к расколу, а к очищению Церкви от сеющих истинный раскол и вызывающих его.

2. Указание другому его заблуждений не раскол, а попросту говоря – введение в оглобли разнуздавшегося коня.

3. Отказ принять здравые упреки и указания есть действительно раскол и попрание истины.

4. В строении церковной жизни участники – не одни только верхушки, а все тело церковное, и раскольник тот, кто присваивает себе права, превышающие его полномочия, и от имени Церкви дерзает говорить то, чего не разделяют остальные его собратья.

5. Таким раскольником показал себя Митрополит Сергий, далеко превысив свои полномочия и отвергнув, и презрев голос многих других святителей, в среде коих и сохраняется чистая истина.

Вскользь Вы упоминаете, что в числе путей к истине “Христос указал нам еще один новый путь: да любите друг друга”, каковой путь, по-видимому, Вы считаете мной опущенным из виду при моих действиях. На это я Вам напомню, отче, дивное заключение Митрополита Филарета в слове о любви к врагам: “Гнушайтесь убо врагами Божьими, поражайте врагов отечества, любите враги ваша”[32].

Как логическое следствие "Декларации" 1927 г., Митрополит Сергий стал проводить в жизнь целый ряд незаконных мероприятий.

Митрополит Петр, при назначении своих заместителей актом от 26 ноября / 6 декабря 1925 г., указывал: «Возношение за богослужением моего имени, как патриаршего местоблюстителя, остается обязательным». В письме от 9 / 22 апреля 1926 г. он, по словам Митрополита Сергия, «совершенно определенно заявил, что считает для себя обязательным оставаться Местоблюстителем, хотя бы и не был на свободе» (письмо Митрополита Сергия Митрополиту Агафангелу от 17/30 апреля 1926 г.).

До своего ареста Митрополит Сергий сам считал, что «не может претендовать на возглавление Российской Церкви, ибо полномочия его прекращаются с кончиной лица, от которого исходили... Если почему-либо (пишет он Митрополиту Агафангелу – прим. прот. В. Ж.) Митрополит Петр оставит должность Местоблюстителя, наши взоры естественно обратятся к кандидатам, указанным в завещании (Патриарха Тихона), т.е. к Митрополиту Кириллу, а потом к Вашему Высокопреосвященству».

14 / 27 апреля 1934 г., будучи еще лишь Заместителем Местоблюстителя, Митрополит Сергий присваивает себе титул Блаженнейшего Митрополита Московского и Коломенского, этим актом ставя себя выше того, кого замещает. Звание Местоблюстителя он присваивает себе 27 декабря 1937 г., без всякого упоминания о смерти Митрополита Петра и вообще о порядке такого действия, но просто отдавая распоряжение о поминовении себя по новой форме.

Имеются сведения о том, что в 1935 г. Митрополит Петр, по окончании срока первой ссылки, вернулся в Москву и виделся с Митрополитом Сергием. Последний хотел получить от него признание нового устройства церковной жизни и согласие на созыв собора. Это сообщение подтверждалось газетой «Русская Мысль» от 16 ноября 1951 г. Там добавлялось, что Митрополит Петр потребовал у Митрополита Сергия возвращения ему церковной власти, как Местоблюстителю, но получил отказ. Вскоре он вновь был отправлен в ссылку, где умер в конце 1937 г.

Митрополит Сергий пытался принудить к лояльности Советскому Союзу не только российских, но и зарубежных архиереев. Так, он писал в своем послании 29 июля 1927 г.:

«Мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности Советскому правительству во всей своей общественной деятельности; не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии».

Такое решение должно рассматриваться как превышение власти. Оно противоречит не только священным канонам Церкви и посланию архипастырей – Соловецких узников[33], но и посланию самого Митрополита Сергия от 10 июня 1926 г., в ту пору не считавшего возможным применять церковные наказания к заграничному духовенству «за его неверность Советскому Союзу».

При всем этом церковном произволе те, кто считают, что Митрополит Сергий спасал Церковь, выражают свое явное непонимание сущности Церкви. Митрополит Сергий, нарушив каноны, расколол Церковь. Более того, в этом своем деянии он как будто забыл, что Глава Церкви Христос и есть единственный Её Спаситель. Он и обещал Её сохранность до скончания века, даже при малом стаде, но в полной божественной природе. И непростительно думать, что кто-либо, помимо Христа Спасителя, может спасти Церковь, сохранив в Ней лишь внешнюю организацию и обрядность, но выхолостив суть.

В связи с этим отец Глеб Якунин писал:

"После…мученической кончины митрополита Петра каноническая преемственность официальной верховной власти в Церкви и вовсе была прервана... За учиненный им раскол митрополит Сергий подлежит, по апостольским правилам, извержению из сана и отлучению от Церкви»[34].

Нужно отметить, что падение одного или нескольких епископов в личном порядке не столь губительно для Церкви, как падение ведущего архиерея, стоящего во главе церковного управления. Тогда на ложный путь во имя так называемого обязательного послушания чиноначалию вводится весь церковный народ. Деяния Митрополита Сергия, предоставившего орган церковного управления в распоряжение богоборческой власти, переносят суть всего дела из области личного грехопадения архиерея в степень вовлечения в беззаконие и падения целого церковного организма, в котором спасались все верующие.

6. Возникновение Катакомбной Церкви

«По свидетельству близкого друга Св. Патриарха Тихона – профессора, доктора медицины М. А. Жижиленко, бывшего главного врача Таганцевской тюрьмы в Москве, а затем первого тайного катакомбного Епископа Серпуховского с именем Максима, – Патриарх, незадолго до своей кончины, с ужасом убеждаясь, что предел “политическим” требованиям советской власти лежит за пределами верности Церкви и Христу, высказал мысль о том, что, по-видимому, единственным выходом для православной Русской Церкви сохранить верность Христу будет в ближайшем будущем уход в катакомбы. Поэтому Св. Патриарх Тихон благословил проф. М. А. Жижиленко принять тайное монашество, а затем в ближайшем будущем, в случае, если высшая иерархия Церкви изменит Христу и уступит советской власти духовную свободу Церкви, – стать тайным епископом»[35].

После раскола 1927 г. последователей Митрополита Сергия, принявших его декларацию, стали называть «сергианами». Оставшиеся же верными Православной Церкви, не принявшие декларации и отошедшие от Митрополита Сергия стали называться «иосифлянами» (от имени Петроградского Митрополита Иосифа). Кроме Митрополита Иосифа отошли от общения с Митрополитом Сергием и другие, самые выдающиеся иерархи с их паствами. Религиозно-нравственный авторитет протестовавших и отошедших был чрезвычайно высок. Их качественное превосходство – несомненно. Их правота – очевидна для любого честного историка Церкви.

Всех протестовавших против декларации Митрополита Сергия советская власть арестовывала как «контрреволюционеров», расстреливала или ссылала в концентрационные лагеря и ссылки. На допросах ликующие чекисты-следователи со злорадством и сарказмом доказывали «строгую каноничность» Митрополита Сергия и его "Декларации", которая «не изменила ни канонам, ни догматам». Тучков обещал на допросах: «Ну подождите, я Вам дам вашего». А когда он достиг своей цели, то торжественно заявлял: «А здорово подковырнул вас Сергий».

С 1928 г. в Соловецком и Свирском концлагерях, в лагере «БЕЛБАЛТЛАГ» и во многих лагерях Сибири стали совершаться тайные хиротонии. (В Соловецком лагере их совершали Епископы Максим, Виктор, Иларион и Нектарий).

Митрополиты Иосиф и Кирилл (оба находившиеся в ссылке) стали духовными и административными главами Катакомбной Церкви, создавшейся к концу 1920-х – началу 1930-х годов и начавшей приобретать некоторую организованность.

В конце 1937 года именно за возглавление и руководство тайной Катакомбной Церковью Митрополиты Иосиф и Кирилл были расстреляны.

После них Катакомбная Церковь была вынуждена строже хранить свои тайны, в особенности имена и местопребывание ее иерархов.

Появившийся в советской России в 1964 году "Словарь атеиста" (Изд. полит. лит.) в следующих словах характеризует Катакомбную Церковь:

«Истинно-православные христиане и истинно-православная церковь (ИПХ и ИПЦ) – православные секты, возникшие в 1922-26 гг. Оформились в 1927 г., когда Митрополит Сергий провозгласил принцип лояльного отношения к советской власти. Монархические элементы, объединявшиеся вокруг ленинградского Митрополита Иосифа (Петровых), или иосифляне, в 1928 г. создали руководящий центр ИПЦ и объединили все группы и элементы, выступавшие против советского строя. В её составе было 613 священников и монахов... Основ. особенности этих сект: культ членов царской семьи Романовых, хранение и распространение контрреволюционно-монархической литературы, создание домашних, катакомбных церквей и монастырей. Ничего нового в вероучение, религиозный культ и даже в обряды эти секты не вносили. Они полностью сохраняли вероучение и обряды православия. Антисоветскую пропаганду вели, прикрываясь проповедями о скором конце света. Последователи ИПЦ и ИПХ не признают над собой власти прав. Патриарха».

В отношении Катакомбной Церкви пророческое значение обрели слова Архиепископа Серафима Угличского, вступившего в декабре 1926 г. в управление Церковью в должности Заместителя Патриаршего Местоблюстителя. Он не назначил себе преемника и на допросе в ГПУ на вопрос «кто же возглавит Церковь, если мы вас не выпустим?» ответил: «Сам Господь Иисус Христос».

Катакомбная Церковь явила собой не только пример исповедничества, которым должна отличаться Церковь Христова во времена гонений, но и живое осуждение той церкви, которая пошла на поводу у гонителей.

7. Антихристова сущность Декларации Митрополита Сергия

Декларация 1927 г. явилась актом предательства Русской Православной Церкви. Предавалось Слово Божие в понятии о власти. С этим предательством тесно сплелась ложь о якобы Богом данной богоборческой власти.

«Правда мира поколебалась, писал священномученик Епископ Дамаскин в «Киевском послании», ложь стала законом и основанием человеческой жизни. Слово человеческое утратило всякую связь с истиной, с Предвечным Словом, потеряло всякое право на доверие и уважение. Люди потеряли веру друг в друга и потонули в океане неискренности, лицемерия и фальши. Но среди этой стихии всеобщего растления, ограждаемая скалой мученичества и исповедничества, непоколебимо стояла Церковь, как столп и утверждение Истины. Изолгавшиеся и истомившиеся в своей лжи люди знали, что есть место, куда не могут захлестнуть мутные воды неправды, есть престол, на котором сама Истина утверждает свое царство, и где слова звучат не как фальшивая неимеющая ценности медянка, но как чистое золото.

Не оттого ли потянулось к Церкви в последние годы столько охваченных трепетом веры сердец, которые до того были отделены от неё долгими годами равнодушия и недоверия? Что же скажут они, что они почувствуют, когда и оттуда с высоты последнего прибежища отвергнутой миром Правды, с высоты амвона зазвучат слова лицемерия, человекоугодничества и клеветы? Не покажется ли им, что ложь торжествует свою конечную победу над миром и что там, где мерцал для них светом невечерним Образ Воплощенной Истины, смеется в отвратительной гримасе личина Отца Лжи? Одно из двух: или Церковь действительно – непорочная и чистая Невеста Христова – есть Царство Истины, и тогда истина – это воздух, без которого мы не можем дышать, или же она, как и весь лежащий во зле мир, живет во лжи и ложью, и тогда все ложь, ложь каждое наше слово, каждая молитва, каждое таинство»[36].

Это послание получило от исповедников российских высшую оценку. В 1946 году Митрополит Анастасий комментировал его так:

«Сколько потрясающей духовной силы, сколько исповеднического дерзновения и истинной мудрости скрыто в этих огненных словах, в которых мы слышим как бы глагол апостолов, голос древних отцов и учителей Церкви и наших великих Отечественных исповедников Православия – Святителей Филиппа и Гермогена. Как жалки сравнительно с ним лукавые мудрования и словоизвития Митрополита Сергия, которыми он пытается оправдать свой путь неправды, на какой он хотел увлечь всю Русскую Церковь. Продолжая развивать выдвинутые им аргументы, основанные на давнем нехристианском принципе: “цель оправдывает средства”, его нынешние последователи дошли до того, что стали кощунственно проповедовать “святую ложь” и придумали особый “подвиг лжи” ради спасения Церкви. Можно ли дальше уклоняться “в словеса лукавствия непщевати вины о гресех (чтобы придумывать извинения во грехах)”? Неужели эти люди забыли о том, кто называется в Евангелии “Отцом” и родоначальником лжи, и всякий “подвиг лжи” (если только существует такой подвиг, ибо ложь почти всегда есть плод малодушия и трусости, которая бежит от подвига) – может твориться только во имя его, а никак не во имя или ради блага Церкви, которая решительно осуждает и отрицает ложь»[37].

Увы, не одной ложью ограничивается сергиевская декларация. Ложь в ней бледнеет перед призывом к православным относиться к советской власти так, как относятся они к православию, то есть как «самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом».

Это означает, что христианина призывают служить антихристу именно так, как он служил Христу – всем сердцем, всей душой, всеми помышлениями, всеми чувствами.

Таким образом, декларация содержит в себе не только предательство и ложь, но и явную подмену христианства антихристианством, а Церкви – антицерковью.

Люди, принимающие подмену Христа на Велиара, лишают себя, может быть навсегда, нравственной силы в борьбе с самими собой и с врагом рода человеческого. Они становятся «вечными рабами»[38] и уже не могут устоять перед компромиссом с совестью. В глубине души не надеясь более на своё спасение в лоне Церкви, они склоняются к земным компенсациям: властолюбию, сребролюбию и телесной вольности.

Даже в том случае, когда склонившийся к сговору с сатанинской властью думает только лишь обмануть её, он уже попадает в расставленные для него сети лжи и неверия, и власть эта немедля накладывает на него свою печать «вечного раба». Предположение о том, что такой человек вступает в соглашение с сатанинской властью ради спасения Церкви, не согласуется с нравственной сущностью Церкви – чистой Невесты Христовой – и извечным свидетельством о Ней, основывающимся на исповедничестве и мученичестве.

Повторим пророческие слова св. Новомученика Епископа Дамаскина:

«Мы же утверждаем, что ложь рождает только ложь, и что не может она быть фундаментом Церкви. У нас перед глазами позорный путь “Церкви лукавнующей” - обновленчества; и этот же позор постепенного погружения в засасывающее болото все более и более страшных компромиссов и отступничества, этот ужас полного нравственного растления, неизбежно ждет церковное общество...»

Характерно то, что сама власть в определенный момент обеспокоилась о «нравственном» состоянии порожденного ею духовенства. К. С. Харчев, председатель Совета по делам религии, на встрече с преподавателями Высшей партийной школы в Москве в конце марта 1988 г. предложил изменить церковную политику:

«Сейчас священник часто ничем не связан со своим приходом, он и родом из других мест, часто даже другой национальности. Приезжает такой один раз в неделю на приход на машине, отслужит литургию и был таков, и знать больше ничего не хочет. Многим это даже нравится, ведь они ни за что не отвечают: ни за паству, ни за деньги, ни за ремонт храма. Уполномоченный при выдаче лицензии его предупреждает: получай свои 350 рублей, и чтоб ни во что свой нос не совал. Что там творится на приходе ни священник, ни уполномоченный, ни партия не знают.

Раньше была практика: при крещении требовать паспорт. Это давало возможность партийным работникам находить крещеных по паспортным данным и административными методами воздействовать на верующих... Сейчас практику представления паспортов в церкви по нашей инициативе отменили. И выяснилось, что больше всего этой отмене противились сами священники. Объяснение простое: за официальное крещение им полагалось 6,5 рублей, а за подпольное – до 100 рублей.

Мы, партия, попали в ловушку своей антицерковной политики запрещений и ущемлений, - докладывает Харчев, - отсекли попа от верующих, но верующие не стали от этого больше доверять местным органам, а партия и государство все больше теряют над верующими контроль. И вдобавок, как следствие, мы имеем появление бездуховных верующих, т. е. тех, которые исполняют обрядовую сторону и безразличны ко всему. А главное – безразличны к коммунизму... искренне верующего для партии легче сделать верующим также и в коммунизм. И тут перед нами встает задача: воспитание нового типа священника»[39].

Множество Новых Мучеников и Исповедников выразили твердое убеждение, что сергианская церковь есть подмена подлинной Церкви, что она является антицерковью.

«Поистине, эти злоумышленники против Церкви не от человека, а от того, кто искони был человекоубийца и кто жаждет вечной гибели нашей, слугами коего и сделались новые предатели, подменив саму сущность Православной Христовой Церкви: они сделали ее не небесной, а земной и превратили из благодатного союза в политическую организацию» (св. Новомученик Епископ Виктор (Островидов) Глазовский и Воткинский).

«Недели 2-3 тому назад я читал письмо, в котором приводились подлинные слова одной небезызвестной «блаженной», сказанные ею на запрос о митрополите Сергии, причем вопрошавший, по-видимому, указывал, что митрополит Сергий не погрешил против православных догматов, что он не еретик. “Что ж, что не еретик! – возразила блаженная. – Он хуже еретика: он поклонился антихристу, и, если не покается, участь его в геенне вместе с сатанистами”» (из письма св. Новоисповедника Архиепископа Илариона (Троицкого)).

«На протяжении всей христианской эры ни один ересиарх не внес столь разрушительных мнений, низлагающих великий христианский подвиг мученичества и исповедничества. Ни один еще не внушал и не учил радоваться ниспровержению всего, что было достигнуто Апостольской проповедью, страданиями святых мучеников и исповедников... Как жаль, что большинство иерархов, замалчивая самую сущность создавшегося вопроса, ходят окрест его, не видя на сей предмет прямого канона, и этим успокаивают свою совесть. Но если нет прямого канона, есть святое Евангелие – основа всех канонов» (св. Новомученик Зосима схиигумен Свирской Пустыни).

«Я, грешный, думаю, что таких церковных деятелей нужно назвать не только еретиками и раскольниками, но и богоотступниками. Ведь митрополит Сергий вводит в церковное богослужение неслыханную в истории Церкви ересь модернизированного богоотступничества... Митрополит Сергий попрал не внешнюю сторону, а самое внутреннее существо церковного Православия. Ведь «осанна» Христу и Антихристу, исполняемая сейчас в христианских храмах!, касается самой сущности христианской веры и представляет собой явную апостасию – отпадение от веры, богоотступление» (св. Новомученик Епископ Павел (Кратиков)).

«Вообще, грехи Сергия и его бесчестного Синода вполне явны и в общей сложности являются “нечестивой ересью клеветников на христианство” (VII Всел. Собора пр. 7); это ересь злейшая, чем ересь клеветы на св. Иконы (иконоборчество). Это некая новая уния с неверием, сопряженная с учреждением совершенно антицерковных катаскопов (епископов-шпионов). Это скрытая форма арианства – политического» (св. Новомученик Архиепископ Андрей Уфимский).

«Стойте, братия и сестры во Христе, мужественно стойте в вере православной. Не имейте общения никакого с ересью сергианской, с ее еретической «церковью». Ересь эта признает власть антихриста властью “от Бога”... Если кто уклонится в эту ересь, то и мученичество его не спасет от этого великого греха... не входите ни в какое общение, в соприкосновение с ересью антихристовой» (св. Новомученик протоиерей Симеон Могилев).

«А вот почему я отрекаюсь от сергианской церкви. Тело церковное с внешней стороны как будто и целое, и все в порядке, но через богоотступление голова уже отрублена. И сколько бы митрополит Сергий ни кричал о верности Православию, но самого главного уже нет. Получилась не Церковь, а церковная партийная организация. Налицо не корабль церковный, а сергианская ладья – “душегубка”» (св. Новомученик Епископ Павел (Кратиков)).

«Она, “Декларация”, – скажем словами св. Илария Пиктавийского, обращенными к арианину Констанцию, – подкрадывается тихо под нашим именем, умерщвляет ласково, совершает нечестие под видом набожности, уничтожает Христову веру, будучи ложной проповедницей Христа. Она все бедствия гонения располагает так, что и в грехе уничтожает помилование, и в исповедании мученичество... научает исповедывать без веры...» (из «Воззвания всем верным чадам Христовой Церкви», осень 1927 г.).

«Эта церковь совершила нечто еще более страшное, чем нарушение канонов и догматов: она изменила Святому Духу, солгав перед всем миром, что в России, именуемой теперь СССР, владычествует не богомерзкое правительство богоборческого самовластия антихристова духа, ненавидящее Христа и верную ему до конца Истинную Православную Церковь, а “избранник Господень, ведущий наше отечество к благоденствию и славе”» (исповедник проф. И. Андреев).

«Митрополит Сергий отпал от Церкви, то есть своими действиями нарушил церковные каноны; Митрополит Сергий не состоит более в лоне Православной Церкви. Церковь, признавшая правду за коммунизмом, не есть Церковь. “Организация”, купленная ценою поклонения антихристу, недостойна Церкви» (св. Новомученик Архиепископ Угличский Серафим (Самойлович)).

Естественно, что в связи с таким общим мнением встает вопрос о благодати сергианской церкви: пребывает ли благодать Божия в явно антихристианском обществе? Конечно, этот вопрос касается не вездесущей Божьей благодати, утверждающей жизнь на земле, но благодати таинств, преподаваемых Церковью.

Множество исповедников отнеслось к этому вопросу однозначно:

«В открытые храмы отнюдь не ходить. Они – ловушка. Там нет Православия. Там одна форма без содержания... Там то, о чем сказал Господь: се оставляется вам дом пуст (Лук. 13, 55)... Церкви Христовой там нет, осталась только мнимая видимость. Истинные пастыри уничтожены, в тюрьмах, в ссылках, в бегстве. А то “священство”, что осталось, – как правило, партийные, атеисты. И эти “священники” создают там то, что названо в Святом Евангелии “мерзость запустения”. И от этой мерзости велено нам “бежать в горы”» (св. Новомученик Епископ Ижевский Синезий (Зрубин)).

«Пока есть храм Божий не от “Церкви лукавнующих”, ходи, когда можно, в церковь, а нет – молись дома... Скажете: а причащаться где? У кого? Отвечу: Господь укажет; или ж Ангел причастит, ибо в “Церкви лукавнующих” нет и не может быть Тела и Крови Господних...» (исповедник Сергей Нилус).

«В деле расточения Церкви вместе с предательством митрополит Сергий произнес и тяжкую хулу на Духа Святого, которая по неложному слову Христа никогда не простится ему ни в сей, ни в будущей жизни... Смесив в одно в великом святейшем таинстве Евхаристии, вопреки слову Божию, “верных с неверными” (2 Кор. 6, 14-18), Святую Церковь и борющих на смерть врагов ее, митрополит этим своим богохульством нарушает молитвенный смысл великого таинства и разрушает его благодатное значение для вечного спасения душ православно верующих. Отсюда и богослужение становится не просто безблагодатным по безблагодатности священнодействующего, но оно делается мерзостью в очах Божиих, а потому и совершающий и участвующий в нем подлежит сугубому осуждению» (св. Новомученик Епископ Виктор (Островидов) Глазовский и Воткинский).

Свв. Новомученики Епископы Воронежский Алексий (Буй), Гдовский Димитрий (Любимов), Никольский Иерофей (Афоник) и Воткинский Виктор (Островидов) называли на проповедях возглавляемую митрополитом Сергием церковную организацию «царством антихриста», сергианские храмы – «вертепами сатаны», архипастырей сергианских – «служителями сатаны»; причастие сергиан именовали «пищей бесовской».

Св. Новомученик Епископ Иларион (Вольский) отрицал совершаемые сергианами таинства и вторично крестил младенцев и венчал уже венчанных в «советской» церкви»[40].

Несмотря на то, что выше приведенные мнения суть личные точки зрения, они тем не менее являются для всех православных христиан авторитетными указателями. Если же считать, что примерно три четверти российского епископата не признало Митрополита Сергия, то вышесказанные мнения приобретают соборное значение.

К тому же Катакомбная Церковь осудила сергианство как ересь и анафематствовала его.

Текст анафемы, принятый в иосифлянских общинах (около 1928-29 гг.) и используемый и доныне в катакомбных общинах гласит:

«Пребезумную обновленческую ересь сергианскую содержащим: учащим, яко отвержением истины Христовы земное устроение Церкви Божией соблюдается; и тем, иже утверждают, яко богоборческим властем служение и исполнение безбожных велений их, иже к попранию священных правил, святоотеческих преданий и божественных догматов, и к разорению всего христианства, Церковь Христову спасает; и почитающим антихриста и служителей его, и предтечей его, и всех клевретов его, яко власть законную и от Бога поставленную; и всем тоя антихристианския ереси начальником, исповедников и мучеников новых хулителям (Сергию Нижегородскому, Николаю Киевскому и Алексию Хутынскому), и повторителям их, и обновленцам, и прочим еретикам — а н а ф е м а».

Имеется другая, несколько измененная версия, принятая в катакомбной Истинно-Православной Церкви. По духу и смыслу своему она является с самого начала сергианского раскола вероисповеданием этой Церкви:

«Безумно утверждающим обновленческую ересь сергианства; учащим, что земное бытие Церкви Божией может быть основанным на отрицании истины Христовой и утверждающим, что служение богоборным властям и верность их безбожным повелениям, попирающим священные каноны, святоотеческое предание и божественные догматы и разрушающим всё христианство, спасает Церковь Христову; и почитающим антихриста и слуг его, и предтеч его, и всех приближённых его, как законную власть от Бога; и богохульствующим против новых исповедников и мучеников — Анафема!».

6/19 ноября 2004 г. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей вынес следующее определение касательно ереси сергианства:

«Утверждающим антихристианскую ересь сергианскую; учащим, что якобы союзом с врагами Христа спасается Церковь Христова, и подвиг мученичества и исповедничества отвергающим, и на иудином основании лжецерковь устрояющим, и ради этого дозволяющим нарушать и искажать учение, каноны и нравственные законы христианские; заповедующим христианам поклоняться богоборческой власти, будто бы Богом данной, и служить ей не за страх, а за совесть, благословляя все её беззакония; оправдывающим гонения на Истинную Церковь Христову от богоборцев, думая тем самым служить Богу, - как и совершали на деле продолжатели ереси обновленческой митрополит Сергий Страгородский и все его последователи - Анафема!»

8. Образование Русской Православной Церкви Заграницей

Во время гражданской войны, когда линия фронта отделяла от центра юго-восточную часть России, русские иерархи, находящиеся на юге, были оторваны от центральной церковной власти. Придерживаясь установленного церковного порядка, 6 мая 1919 г. они образовали в Ставрополе Временное Высшее Церковное Управление на Юге России.

Это учреждение было каноническим как по своему составу (оно управлялось Собором), так и по выполняемым функциям. Все его распоряжения признавались всероссийской церковной властью, например, посвящение Епископов Серафима Лубенского и Андрея Мариyпольского; назначение епископов на кафедры в южной России, в Екатеринославе, а также заграницей, в Европе и Америке; выделение в самостоятельные епархии Кубанского викариатства (вопреки воле правящего Архиепископа Ставропольского Агафадора), Ростовского викариатства (вопреки воле Архиепископа Донского), Сухумского и Черноморского викариатств (вопреки воле Архиепископа Тифлисского и Бакинского); суд над Епископами Сергием Лавровым и Агапием Екатеринославским; увольнение на покой Иоанна Кубанского.

После поражения Белой армии огромное количество русских беженцев, очутившихся в Крыму, вынуждено было покинуть Россию. 6 / 19 ноября 1920 г. к Царьграду прибыли и сосредоточились на Босфоре свыше 125 кораблей русского и иностранного флотов, переполненные русскими людьми, в числе около 150.000 человек. Среди них были наши архипастыри во главе с Владыкой Митрополитом Антонием.

6 / 19 ноября 1920 г. на пароходе «Великий Князь Александр Михайлович» состоялось первое за границей заседание Высшего Церковного Управления на Юге России. На нем было постановлено:

«В виду сосредоточения огромного количества беженцев в различных государствах и частях света, не имеющих общения с советской Россией и не могущих сноситься с Высшим Церковным Управлением при Святейшем Патриархе; а также вследствие необходимости попечения о русской армии, выехавшей из Крыма,

а) продолжить полномочия членов Высшего Церковного Управления с обслуживанием всех сторон церковной жизни беженцев и Армии во всех государствах, не имеющих сношения со Святейшим Патриархом;

б) местом действия управления избрать г. Константинополь, как наиболее центральный пункт;

в) снестись с Константинопольской Патриархией для выяснения канонического взаимоотношения;

г) определить состав членов Управления из наличных епископов его, в виду отсутствия других членов – протоиерея о. С. Булгакова и А.А. Соловьева, оставшихся в Крыму, графа П.Н. Апраксина, выехавшего в Сербию и протоиерея о. Г. Спасского, отправляющегося с флотом во французские порты и неудобства в настоящее время организации Управления иными способами;

д) уведомить всеми возможными путями о сих постановлениях Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона, а также и все церковные центры, подлежащие попечению Русского Церковного Управления в г. Константинополе;

е) обратиться с просьбой к Главнокомандующему генералу Врангелю, передавшему через Епископа Вениамина о своем желании и соображениях о необходимости иметь Высший орган Церковного Управления по делам церковной жизни беженцев и Армии, - об обращении с его стороны к Наместнику Святейшего Патриарха Константинопольского Митрополиту Брусскому Дорофею по вопросу об организации Управления в Константинополе;

ж) назначить продолжение заседания Церковного Управления в городе на 9 ноября.

Председатель Митрополит Антоний, члены: Митрополит Платон, Архиепископ Феофан, Епископ Вениамин»[41].

Во втором заседании Высшего Церковного Управления, которое состоялось 9 / 22 ноября, уже в самом Константинополе, в составе тех же иерархов, было решено пригласить в число членов Высшего Церковного Управления Архиепископа Кишиневского и Хотинского Анастасия, который жил в Константинополе при Константинопольском Патриархе. Владыка Анастасий тотчас же принял участие в заседаниях Высшего Церковного Управления.[42]

В 1921 г. Церковное Управление по приглашению сербского Патриарха Димитрия переехало в Югославию. Последнее заседание в Константинополе состоялось 15 мая 1921 г.

Высшее Русское Церковное Управление заграницей, равно как и предшествующее ему, было создано по установленному церковному порядку и получило такое же признание от всероссийской церковной власти, как и прежнее (к этому мы вернемся ниже, в главе о признании Русской Православной Церкви Заграницей).

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей собирался ежегодно. В междусоборное время исполнительным органом было поначалу Высшее Русское Церковное Управление заграницей, а с 1922 г. Архиерейский Синод[43].

В работе первого Собора принимало участие 34 епископа (как лично, так и заочно): АНТОНИЙ, Митрополит Киевский и Галицкий, председатель Архиерейского Собора и Высшего Церковного Управления, АНТОНИЙ, Епископ Алеутский, АНАСТАСИЙ, Архиепископ Кишиневский, АЛЕКСАНДР, Архиепископ Северо-Американский, АДАМ, Епископ Филиппский, АППОЛИНАРИЙ, Епископ Белгородский, управляющий Иерусалимской миссией, ВЛАДИМИР, Епископ Белостокский, ВЕНИАМИН, Епископ Севастопольский, ГАВРИИЛ, Епископ Челябинский, ГЕРМОГЕН, Епископ Екатеринославский, управляющий в Греции, Африке и на острове Кипр, ДАМИАН, Епископ Царицынский, начальник Пастырского богословского училища, ДАНИИЛ, Епископ Охотский, ЕЛЕВФЕРИЙ, Архиепископ Литовский, ЕВФИМИЙ, Архиепископ Бруклинский, ЕВЛОГИЙ, Митрополит Западно-Европейский, ИННОКЕНТИЙ, Архиепископ Пекинский, МАР-ИЛЬЯ, Епископ Урмийский, ИОАНН, Епископ Тяньцзинский, МЕФОДИЙ, Архиепископ Харбинский, МEЛЕТИЙ, Епископ Забайкальский, МИХАИЛ, Епископ Александровский, МИХАИЛ, Епископ Владивостокский, НЕСТОР, Епископ Камчатский, ПАНТЕЛЕЙМОН, Архиепископ Пинский, ПЛАТОН, Митрополит Северо-Американский, СЕРАФИМ, Архиепископ Финляндский, СЕРАФИМ, Епископ Лубенский, управляющий в Болгарии, СЕРГИЙ, Епископ Бельский, СЕРГИЙ, Епископ Черноморский, СЕРГИЙ, Архиепископ Японский, СТЕФАН, Епископ Питтсбургский, СИМОН, Епископ Шанхайский, ФЕОФАН, Архиепископ Полтавский, ФЕОФАН, Епископ Курский. ИОАНН, Архиепископ Латвийский, не смог принять участие в Соборе из-за политических событий в Литве. Из состава Собора выбывали одни, но прибывали другие. Количество участников незначительно колебалось: в Соборе 1926 г. принимало участие двадцать семь архиереев, в Соборе 1946 г. – двадцать шесть.

Собор был составлен на основе исключительно добровольного вхождения в него всех русских архиереев, находящихся за границей, причем многие из них (Архиепископы Финляндский, Литовский, Харбинский, Пекинский) имели постоянные кафедры и полную самостоятельность в управлении. Благодаря полному единению всего епископата Собор приобрел полноту церковной власти над всеми русскими церквами заграницей на временной основе, до того момента, когда заграничная часть Русской Православной Церкви снова вольется в лоно Русской Церкви в отечестве.

8.1 Указ № 362 от 7 / 20 ноября 1920 г.

Глубоко понимая положение, в котором оказалась Русская Церковь с момента захвата государственной власти богоборцами, и предвидя дальнейший ход событий, Патриарх Тихон предусмотрел возможность перехода епархий, оторванных от центральной церковной власти, на временное самоуправление.

Указ № 362 от 7 / 20 ноября 1920 г. стал величайшим актом прозорливости Патриарха.

Ввиду того, что текст указа редко приводится полностью и, следовательно, нередко толкуется односторонне, мы приводим его целиком.

«Постановление Святейшего Патриарха, Священного Синода и Высшего Церковного Совета Православной Российской Церкви от 7 / 20 ноября 1920 года за № 362:

По благословению Святейшего Патриарха, Святейший Синод и Высший Церковный Совет в соединенном присутствии имели суждение о необходимости, к дополнительно преподанным уже в циркулярном письме Святейшего Патриарха указаниям на случай прекращения деятельности Епархиальных Советов, преподать епархиальным Архиереям такие же указания на случай разобщения епархии с Высшим Церковным Управлением или прекращения деятельности последнего и, на основании бывших суждений, постановили:

Циркулярным письмом от имени Его Святейшества преподать епархиальным архиереям для руководства в потребных случаях нижеследующие указания:

1)       В случае если Священный Синод и Высший Церковный Совет по каким-либо причинам прекратят свою церковно-административную деятельность, епархиальный архиерей за руководственными по службе указаниями и за разрешением дел, по правилам, восходящих к Высшему Церковному Управлению, обращается непосредственно к Святейшему Патриарху или к тому лицу или учреждению, какое будет Святейшим Патриархом для этого указано.

2) В случае если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т. п. окажется вне всякого общения с Высшим Церковным Управлением или само Высшее Церковное Управление во главе со Святейшим Патриархом прекратит свою деятельность, епархиальный архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде ли Временного Высшего Церковного Правительства или митрополичьего округа или еще иначе).

3) Попечение об организации Высшей Церковной Власти для целой группы оказавшихся в положении, указанном в п. 2, епархий составляет непременный долг старейшего в означенной группе по сану архиерея.

4) В случае невозможности установить сношения с архиереями соседних епархий и впредь до организации высшей инстанции церковной власти, епархиальный архиерей воспринимает на себя всю полноту власти, предоставленной ему церковными канонами, принимая все меры к устроению местной церковной жизни и, если окажется нужным, к организации епархиального управления применительно к создавшимся условиям, разрешая все дела, предоставленные канонами архиерейской власти, при содействии существующих органов епархиального управления (Епархиального Собрания, Совета и проч. или вновь организованных); в случае же невозможности составить вышеуказанные учреждения — самолично и под своей ответственностью.

5) В случае если положение вещей, указанное в п.п. 2 и 4, примет характер длительный и даже постоянный, в особенности при невозможности для архиерея пользоваться содействием органов епархиального управления, наиболее целесообразной (в смысле утверждения церковного порядка) мерой представляется разделение епархии на несколько местных епархий, для чего епархиальный архиерей:

а) предоставляет Преосвященным своим викариям, пользующимся ныне, согласно Наказу, правами полусамостоятельных, все права епархиальных архиереев, с организацией при них управления применительно к местным условиям и возможностям;

б) учреждает, по соборному суждению с прочими архиереями епархии, по возможности, во всех значительных городах своей епархии, новые архиерейские кафедры с правами полусамостоятельных или самостоятельных.

6) Разделенная указанным в п. 5 образом епархия образует из себя во главе с архиереем главного епархиального города церковный округ, который и вступает в управление местными церковными делами согласно канонам.

7) Если в положении, указанном в п.п. 2 и 4, окажется епархия, лишенная архиерея, то Епархиальный Совет или, при его отсутствии, клир и миряне обращаются к епархиальному архиерею ближайшей или наиболее для них доступной по удобству сообщения