Друже и отче! Давно следовало мне отвечать вамъ объ оскуденіи веры и молитвы и о средствахъ борьбы съ нимь. Но та же самая суета, которая, по вашему признанію, разсеиваетъ благоговейное чувство, лишила и меня возможности писать вамъ въ продолженіе полутора месяца. Сейчасъ чистый понедельникъ; я только что возвратился изъ собора, где читалъ великій канонъ и вместе со всеми молившимися осыпалъ себя укорами святого Андрея за нераденіе о вечномъ и за предпочтеніе временнаго. — Правда, наша архіерейская суета более невольная, чемъ вольная; это вечные пріемы просителей и духовныхъ лицъ, просяшихъ перевода, судящихся, просящихся на фронтъ или желающихъ держать экзаменъ; затемъ бумаги и бумаги безъ конца. Однако при всемъ томъ я успелъ записатъ по памяти огромную публичную лекцію на философскую тему, написать две большія статъи на церковно публицистическія темы, а для того, что «едино на потребу» не нашелъ до сего дня времени. Ложно направленное образованіе наше тому причиной. Я не врагъ того, что называютъ наукой, но на самого себя досадно бываетъ, когда поймаешь самого себя въ предпочтеніи предметовъ, хотя бы и богословской науки предъ предметами изученія духовной жизни, на которые съ некоторымъ пренебреженіемъ взираютъ современные богословы, отчасти потому, что очень мало въ нихъ смыслятъ, а отчасти потому, что о нихъ глубже и лучше разсуждаютъ богословы-самоучки или даже богословы-академики, но отрешившіеся своею жизнью и своимъ сознаніемгь отъ богословской школы. Не должно бы быть такихъ; разделеній и предпочтеній; добрые христіане живутъ по Апостолу «другъ друга честью больша творяще», а соревнованіе и зависть особенно не уместны тамъ, где получаемое достояніе, опыта и изученія, не остается принадлежностью только автора, но и всехъ читателей, т. е. принадлежностью всеобщею. Вы пишите: «испытываю невольное окамененіе; нетъ прежняго молитвеннаго умиленія; даже больше — противъ моего желанія — бываютъ моменты полнаго отсутствія веры въ самые важные моменты литургіи. Уврачуйте меня! Пишу вамъ, духовному своему отцу. Молитвы хочется; но нетъ молитвы. Неужели Господь, лишаетъ меня Своей благодати?» Нетъ, мой другь: если бъ, Боже сохрани, случилось последнее, то это выразилось бы прежде всего въ томъ, что человекъ не жалелъ, бы о такомъ своемъ состояніи; а, если онъ страшится впасть въ такое отчужденіе, значитъ, ему дорога Божественная благодать, а если дорога, то и не далека отъ него. Никто на земле не откликается къ зовущему съ такою готовностью какъ нашъ Небесный Отецъ, но Его отклик надо уметь слышать. Иногда намъ, полезно познать Его прещеніе, дабы не высоко думать о себе и черезъ то познать свои грехи и научиться смиренномудрію: въ этомъ наученіи, которое всего ценнее, и познайте Его отеческій откликъ на призывной вопль какъ бы изсыхающей въ безчувственности души своіей. — Наверно вы читали у преосвященнаго Феофана-Отшельника отеческую притчу. Если будешь сильно нагревать ведро съ водою и кусками льда то вода не начнегъ нагреватъся, пока не растаютъ все льдины до последней; зато потомъ нагреваніе пойдетъ очень быстро. — Итакъ прежде всего никогда не думайте, что Госпіодь оставилъ васъ, если давно не чувствуете умиленія и живой радостной веры, хотя и желали бы переживать и то, и другое; действіе благодати сказывается въ васъ, но пока въ сокрушеніи душевном, а не въ умиленіи.
Теперь разсмотримъ те обстоятельства, при которыхъ Господь попускаетъ человеку впадать въ угнетенное настроеніе и подозревать себя въ потере веры.
Первое и наименее опасноіе состояніе борьбы и сомненій происходитъ прямо по духовной неопытности и отсутствію руководства старшихъ. Случается именно, что молодой священникгь, или молодой подвижникъ, пріучится въ уме своемъ какъ бы перещупывать или, выражаясь по книжному, внимательно анализирошать свое душевное состояніе.
Онъ прежде всегда плакалъ, когда читалъ Троицкія молиітвы въ церкви; даже, когда въ минуту уединіенія вспоминалъ слова таинственныхъ молитвъ, у него выступали слезы на глаза. Но вотъ онъ задумаетъ испытывать своимъ вниманіемъ: чемъ это чувство отличается отъ того, когда онъ пріобщался святыхъ таинъ? Что собственно умиляетъ его въ словахъ этихъ молитвъ? Повторяется ли это умиленноіе чувство, если воспроизводить эти слова в своей памяти въ третій, въ четвертый разъ? и т. д. — Естественно, что слезы скоро уже перестанутъ выступать на вашихъ глазахъ и вы уже не молитвенникъ въ эти минуты, а изследователь. — Значитъ ли это, что ваше сердце действительно оторвалось отъ Бога и душа стала чужда техгь покаянныхъ и всеобъемлюще-сострадательныхъ настроеній, которыя были вамъ такъ свойственны ВЪ прошломъ?
Конечно нетъ, но всякое чувство, даже телесное ощущеніе, слабееть и какъ бы совершенно испаряется, когда мы начинаемъ его делать предметомъ нашего настойчиваго вниманія. — Ущипните себя за руку, и, претерпевая боль, начинайте вдумываться, чемъ эта боль отличается отъ зубной, отъ головной, отъ грудной боли, — и вы скоро потеряете самое ощущеніе бояи. Одинъ немецкій ученый, леть 70 тому назадъ, подобнымъ способомъ побеждалъ сильнейшую зубную боль, мучившую его почти до обморока.
Понятно, что более духовныя чувства, обвевающія нашу душу, какъ бы гласомъ хлада тонка, становятся совершенио неощутимыми, если ихъ самихъ подвергать праздному перещупыванію или такъ называемой рефлексіи.
Таково и чувство веры, т. е. живое ощущеніе божественнаго присутствія и участія Божія въ вашей личной жизни. Если и въ светской жизни безъ толку задумчивымъ молодымъ людямъ постоянно говорятъ учителя и родители: «не копайтесь въ себе; ни на что неспособны будете», — то темъ более такое требованіе уместно въ жизни духовной. Когда посетило тебя светлое умиленіе, когда лучъ Божіей благодати какъ бы открылъ предъ тобою лице Божіе, и священный ужасъ вместе съ блаженною радостію озариілъ сердце; то не въ свои ощущенія вдумывайся, а отдайся потоку мыслей, которыя вливаются въ твою душу, и бери подъ проверку твои дела и жизнь, какъ Закхей, кюгда къ нему пришелъ Спаситель, «чтобы подвигнуть себя на исправленіе жизни и на служеніе добродетели». «Господи! се полъ именія моего отдамъ нищимъ и аще кого чемъ обидехъ, воздамъ четверицею». Доброе чувствю и духовный восторгъ должно закрепить въ своей душе подвигомъ либо бюрьбы съ грехами своими, либо делами любви. Если бъ те два блаженвыхъ путника въ вечеръ по Воскресеніи ограничились «гореніемъ сердецъ» при изъясненіи пророчествъ, то не познали бы своего Собеседника: но они исплнили заповедь страннопріимства «и нуждаста Его глаголюще — облязи съ нама, яко къ вечеру есть и приклонился есть день». Тогда только «онема отверзостеся очи и познаста Его».
Такое указаніе Евангелія на то, какъ ДОЛЖНІОІ упрочивать въ своей душе святыя, молитвенныя и другія благодатныя настроенія, имеетъ значеніе и въ другихъ затруднительныхъ обстоятельствахъ нашей духовной жизни. — Вотъ вы, можеть быть, скажете: «я вовсе не имелъ привычки перещупывать свои настроенія и спрашивать себя — что и какъ я чувствую? Это копаніе въ себе было мне всегда чуждо, и все-таки посещавшія меня прежде умиленныя чувства меня покинули; опечаленный этимъ, я, можетъ быть, и спрашивалъ себя безъ нужды — да верю ли я въ Бога? И не находилъ въ душе своей увереннаго ответа. Я сознаю, что последняго делать не следовало, ибо не могь же я потерять веру въ Бога, не поколебавшись въ своихъ убежденіяхъ, и не поддавшись какому-либо ложному ученію, я буду знать, что вера при мне остается, но куда же делось светлое чувство, охватывающее верующаго, когда онъ мыслитъ о Боге? Я бы не сталъ въ немъ копаться, но я сюзнаю, что его нетъ во мне въ последнее время. Какая гому причина»?
О причинахъ мы сейчасъ скажемъ нечто, но прежде напомню вамъ советъ святыхъ отцевъ, как поступать при подобномъ оскуденіи. Отцы говорятъ такъ: «умиленное чувство это не твое, а Божій даръ; твой же долженъ быть трудъ для его полученія». Какой трудъ? Прежде всего трудъ добродетельной жизни вообще, а въ частности въ отношеніи кы самому молитвенноіму подвигу. — Отцы строго воспрещаютъ выжимать изъ себя чувство, напрягать дыханіе и выдавливать слезы; но что долженъ напрягать трудникъ молитвы? — Свое вниманіе! Онъ долженъ вдумываться въ слова молитвы, не глазами или голосомъ только перебирать молитвенныя слова, но и умомъ свомъ представлять, о чемъ онъ говоритъ предъ Богомъ. — Очень часто этого вполне достаточно бываетъ, чтобы молитвенное умиленіе скоро проникло въ душу и доступная тебе полнота общенія съ Божествомъ сноіва открылась предъ тобою. Однако, если этого и не случилось, не унывай: ты старался исполнить то предъ Господомъ, что было въ твоей воле, а теперь размышляй, почему Господь, несомненно взирающій съ любовью на твой мюлитвеніный трудъ, не далъ тебе услышать Своего отклика.
Я сказалъ, что причины сему бываютъ разныя; вы упомянули о разсеяніи земною суетой. Простое разсеяніе устраняется при исполненіи изложеннаго правила молитвы: если же безчувствіе продолжается, то значитъ зацепка была не въ простомъ разсеяніи, а въ подавленности души одною или многими заботами. Вотъ о ней-то и сказано въ Нагорной беседе, въ конце 6-ой главы. Осуждается Господомъ не предусмотреніе нашихъ нуждъ, семейныхъ и личныхъ, а подавленіе ими своей души, когда забота такъ овладеетъ последнею, что она становится почти безучастною «къ царству небесному и правде его». — Должио спокойно представить себе всегда близкую намь возможность и раззоренія, и тяжкой нужды семейной, и болезни, и увечья, и смерти своихъ близкихъ, но при семъ ПОМНИТЪ, что если ты исполнилъ все, зависящее отъ тебя, чтобы обезпечить родныхъ и любимыхъ, а Богу все-таки будетъ угодно подвергнуть тебя или твою семью тяжкой беде: то значитъ это нужно для ихъ спасенія, ибо все, что съ нами делается не по нашей злой воле, то делается по попущенію Бюжію, а значитъ для нашей пользы, ибо Господь кроме добраго для насъ ничего не творитъ и не попускаеть.
Если вы такъ успокоили свое сердце и вследъ за Церковью будете заключать свои прошенія предъ Господомъ преданiемъ себя и своихъ въ Его святую волю («Христу Богу предадимъ»): то та грехоівная разсеянность, т. е. подавленность души заботами и страхами, тебя оставитъ, и ты прославишь Бога опять всемъ сердцемъ и всею душею твоею.
Снисходя къ нашей немощи, Господь не воспрещаетъ намъ желать и внешняго благополучія себе и особенно другимъ, разрешаетъ и молиться о томъ, но повелеваеть отдавать исполненіе такой молитвъ въ волю Божію и не роптать, и даже не убиваться, если выходитъ не по нашему желанію, ибо мы сами не знаемъ, что полезнее и для нашей собственной души и для души близкихъ намъ. Но, конечно, далеки отъ христіанской праведности те, кто желаетъ свюимъ детямъ только счастья и счастья. Въ наше безумное время и среди верующаго общества таковыхъ большинство, и они не понимаютъ, что, веруя въ христіанскаго Бога, они взираютъ на Него и на свою жизнь чисто по-язычески: «всехъ бо сихъ языцы ищутъ» (Мф. 6,31).
Однимъ изъ лучшихъ средствъ борьбы съ оскуденіемъ молитвы, происходящимъ отъ душевной подавленности, а впрочемъ — и отъ другихъ причинъ, должно признать — временное удаленіе отъ міра и отъ своихъ, т. е. путешествіе на богомолье или прямо удаленіе въ монастырь для говенія, наконецъ — исповедь, хотя бы въ обычной обстановке своей жизни, если нетъ возможности изъ нея выйти; хотя на время.
О томъ, какое незаменимо ценное значеніе имеетъ задушевная беседа съ опытнымъ мошстырскимъ старцемъ, это все и такъ зиаютъ, — если не изъ практики, то даже по мірскимгь повестямъ. Но назидаетъ и самъ по себе монастырь. И монахи или монахини, — и міряне, собравшіеся на богомолье, — своим видомъ и своимъ стояніемъ въ церкви, чтеніемъ, пеніемъ и поклонами, жизненно свидетельствуютъ намъ о томъ, что есть единое на потребу. Суетноість земного, его преходящее значеяіе и ценность вечнаго, ценность души и совести — воть урокъ, отъ котораго не можетъ уклониться никто, проведшій хотя бы три дня въ обители въ качестве богомольца. Увидеть людей, горячю молящихся, забывшихъ о земномъ, невозможно безъ высокаго подъема собственной души. Иногда, стоя въ алтаре Кіево-Печерской Лавры, я бросалъ сквозь царскія врата взоръ на стоящихъ впереди простыхъ богомольцевъ. На ихъ лицахъ светился тотъ духовный восторгъ, который выраженъ въ краткой молитве церковной: «въ храме стояше славы Твоея, на небеси стояти мнимъ, Богородице, двере небесная». — Старайся бывать среди такихъ людей и исполнишься ихъ духа, какъ Саулъ, встретившій на пути СВОемъ СЫНОВЪ пророческихъ (1 Царствъ 10, 10-13).
Греховное разсеяніе или «печали житейскія», которыми люди подавляютъ въ себе слово (Лук. 8, 14), не есть единственная причина временной потери молитвеннаго дара. Такая потеря бываетъ и единственнымъ воздаяніемъ: 1) за непокрытый покаяніемъ грехъ и 2) за вкравшееся въ душу злое намереніе и темъ паче — греховную страсть. Одинъ монахъ часто впадалъ въ тяжкій грехъ и ужасаясь грядущаго гнева Божія, воеклицалъ: Господи, чемъ хочешь, накажи меня, только не лиши меня веры и покаянія. — Грехъ, покрываемый покаяніемъ, не изгонитъ изъ сердца молитвенной теплоты, пока человекъ не сдружится съ этимъ грехомъ до степени полной нераскаянности. Притчи о мытаре и о блудномъ сыне и помилованный благоразумный разбойникъ уверяютъ насъ въ этомъ. Отсюда мы научаемся, что не такъ страшенъ грехъ, какъ нераскаянность. Зато грехъ, легкомысленно преданный забвенію, обиды ближнему, не покрытыя примиреніемъ, безумная хула (но, конечно, не просто «хульные помыслы», которые нападаютъ на человека безъ его вины), злобная угроза, напр. угроза самоубійствомъ, или отреченіемъ отъ священническаго сана или отступленіемъ отъ православной веры, — вотъ это все бываетъ причиной, что «молитва моя въ недро мое возвратится», какъ говорится въ псалме. Подіобныя преступленія противъ Божіихъ завдведей, хотя бы и были единичными, и по легкомыслію человеческому преданными забвенію, но они оставляютъ мрачный, греховный следъ на сердце и препятствуютъ благодати Святаго Духа получить въ него доступъ. Но более всего наше сердце заграждается для пріятія сей благодати чрезъ сознательное скрытіе греха на исповеди. Увы, допускающіе последнее, часто оканчиваютъ свою жизнь самоубійствомъ — монахи и священники. Да сохранитъ Господь всехъ отъ такого Іудина жребія!
И такъ, пока ты не уразумеешь почему отступилъ отъ тебя духъ мюлитвы, старайся припомнить, не забылъ ли ты о какомъ-либо тяжкомъ грехе, тобою СОДЕЯННОІМЪ, ВЪ роде техъ, котрые были сейчасъ указаны, и если вспомнишь таковой, то спеши его оплакать, принесши покаяніе предъ, Богомъ и предъ ближнимъ, если ты его оскорбилъ.
Однако, грехъ часто бываетъ не въ деяніяхъ, тобою содеянныхъ, а въ намереніяхъ и въ расположеніяхъ твоего сердца. Иногда это бываетъ сложившимся, усвоеннымъ уже злобнымъ настроеніемъ, какъ у Аммона и Авессалома: иногда просто зарождающееся похотью или страстью. Здесь особенно надо опасатъся страсти блудной, завистной, честолюбивой или сребролюбивой. Къ такому состоянію души относятся слова Господни о невовможности служить двумъ господамъ — Богу и мамоне, Покореніе сердца одной изъ помянутыхъ страстей, даже раньше, чемъ ея обладаніе выразиітся въ какихъ-нибудь делахъ или предпріятіяхъ, сейчасъ же скажегся оскуденіемъ молитвевнаго дара. «Где будетъ сокровище ваше, тамъ и сердце ваше». — Если твоимъ сокровищемъ, къ которому ты стремишься, будетъ высокій чинъ, или деньги, или греховная любовь, то твое сердце уже не будетъ наслаждаться общеніемъ съ Богомъ, а становясь на молитву, ты будешь думать только о томъ, какъ бы она скорее окончилась. И обратно, — если такая нетерпеливая мысль посещаетъ тебя во время молитвы, то, говорятъ отцы: знай, что твоимъ сердцемъ овладела или овладеваеть какая-либо тонкая страсть, вытесняющая изъ него радость прославленія Бога и жажду познанія Его чрезъ духовное чтеніе, которое начинаетъ тебе казаться скучнымъ. — Но ты скажешь: «я испытывалъ свое сердце и ни въ чемъ изъ указаннаго я не виноватъ, т. е., конечно, въ томъ смысле, чтобы признавать себя безстрастнымъ или безгрешнымъ, но свои греховныя прйвычки или зародыши страстей, я ненавижу, во грехахъ приношу искреннее раскаяніе, а все-таки не нашелы я исцеленія своему «окамененному нечувствію».
Благо тебе, если такъ, отвечу я, ибо праведный гневъ есть тотъ, который подвижникъ устремляетъ не на людей, а на свои страсти, и если онъ поступаетъ такъ, то, хотя страсть еще и не изгнана вполне изъ его сердца, но, бичуемая священнымъ гневомъ, она не можетъ уже изгнать духъ молитвы изъ твоей души. — А все-таки этотъ духъ молитвенный меня покинулъ: я не молю Бога о здоровье, семейномъ счастье, о богатстве и долголетіи; я прошу у Него только техъ дарованій, которыя исчислены въ молитве Ефрема Сирина, еще сегодня, въ первый день поста, шестнадцать разъ прючитанной мною съ земными поклонами; но Господь отказываетъ мне въ этихъ дарованіяхъ, ибо я это чувствую по своему унылому настроенію и это уныніе настойчиво просится въ мою душу.
Другъ! Если такъ, то знай, что не ты одинъ, а, несравнимый съ нами грешными, Павелъ трижды молился, чтобы отступилгы отъ него ангелъ сатаны, но не былъ въ этомъ прошеніи услышанъ Богомъ. «Да не превозношуся», такъ объясняетъ это самъ Апостолъ. Стремительность молодой души, преуспевающей въ познаніи Бога, иногда подвергается испытанію въ терпеніи и смиреніи, какъ у ветхіоваветнаго Іова и новозаветнаго Павла и древнейшаго обоихъ — Авраама. Не поддавайся же духу унынія: бей его имъ же самимъ. Что это значитъ? Вотъ что. Святые Отцы говорятъ, что подобное, какъ бы безпричинное нападеніе унылости, естъ прямое действіе діавола. Познавъ, откуда она приходитъ, ты уже почти победилъ ее, победилъ духа унынія, ибо бесовскаго предложенія ты и самъ не захочешь принять. Бесъ обрушивается на насъ уныніемъ тогда, говорятъ отцы: когда онъ видитъ непобедимость нашей души другими страстями. Посему такъ отвечай духу унынія: ты хочешь смутить меня мыслью о томъ, будто Богъ далекъ отъ меня, но я знаю, что Онъ, не открываясь мне, испытываетъ мое терпеніе и учитъ смиренномудрію, а то самое, что ты, а не другой духъ, нападаешь на меня, меня должно радовать и утешать темъ, что твое приближеніе обозначаетъ (при отсутствіи другихъ причинъ) то, что прочія страсти не получали власти надо мною, и ты берешься за страсть унынія, какъ за последнее, доступное тебе орудіе. Посему терпеливо пріемлю Божіе испытаніе и повторяю слова Апостола, читавшіяся въ прощенный день: «ныне ближайшее къ вамъ спасеніе, неже, внегда веровасте, нощь убо прейде, а день приближися».
Конечно, все это касается техъ, которые по испытаніи своей совести съ молитвой, не усмотрели въ себе иныхъ причинъ къ оскуденію молитвеннаго дара: они могутъ съ упованіемъ и въ скоромъ времени ожидать того радостнаго разъясненія своихъ испытаній, которымъ Богь утешилъ Апостола Павла: «довлеетъ ти благодать Моя, сила бо Моя въ немощи совершается».
— Разумеемъ, конечно, не какое-либо чудесное открове-ніе, ибо домогатъся такового есть дело пагубной прелести, но предсказываемъ подвижнику раскрытіе внутреннихъ недоуменій черезъ последующее умиленное настроеніе души, чрезъ наджиданное нахожденіе прямого ответа на запросы ея въ священныхъ книгахъ, назидательныхъ беседахъ или событіяхъ - своей жизни. — И не надо почитать себя достигшимъ (Фил. 3, 13) высокой степени духовности для того, чтобы уразуметь въ событіяхъ жизни своей, или въ смене тяпостнаго недоуменія радостнымъ славословіемъ, ответа Божественнаго Промысла на твое исканіе. —
Вотъ я написалъ вамъ оі разныхъ препятствіяхъ на пути приближенія кгь Богу, сообщилъ различныя обстоятельства, когда не сразу проникаютъ въ душу нашу лучи Божественнаго озаренія. Бываетъ это съ служителями Божіими, но испытанія эти постигаютъ ихъ тогда, когда они уже могугь при усердіи понять и понести ихъ. Никого Господь не искушаетъ, т. е. не испытываетъ сверхъ силъ, какъ уверяетъ ап. Павелъ (1 Кор. 10, 13). «Блаженъ человекъ, который переноситъ искушеніе, потому что, бывъ испытанъ, онъ получаетъ венецъ жизни, который обещалъ Господь любящимъ Его». (Іак. 1, 12).
Повторяю, отвергаются Богомъ только те, кто сами отвергли Его, а кто борется, хотя и съ мукой сердечною, того, значитъ, учитъ Богъ, дабы онъ «самъ искушенъ бывъ», могъ бы и «искушаемымъ помощи». — Благодарите же Бога, другъ мой, что вы разрабатываете задачу не о житейскихъ нуждахъ, а о молитвенномъ даре, ибо самое желаніе познать все это не безъ Его благодатной помощи запало въ вашу душу.
«Сынъ мой, не пренебрегай наказанія Гоісподня и не унывай, когда Онгь обличаетъ тебя, ибо, кого любитъ Господь, того наказываетъ, бьетъ же всякаго сына, котораго принимаетъ. Если вы терпите наказаніе, то Богъ поступаетъ съ вами, какъ съ сынами». (Евр. 12, 5, 7).
|
